Васи́лий Ива́нович Су́риков – отзывы, мнение, рейтинг

Василий Суриков – художник, который жил в двух временах

Если бы мама пожалела, он мог не стать художником

Всю свою жизнь Василий Суриков вспоминал один эпизод. Когда пришла пора учиться, мама повезла его из села Сухой Бузим в Красноярск, в уездное училище.

Маленькому Васе не понравилось, что в училище строгая дисциплина. И после первых уроков он собрал свою котомку и пошел пешком из Красноярска домой в Сухой Бузим. Мальчик успел отойти от города на девятую версту, когда его догнала повозка матери – женщина задержалась в городе по делам.

Мама очень расстроилась и заплакала, Вася тоже расплакался. Успокоившись, они договорились, что ничего не расскажут отцу, а Вася вернется в училище. Мальчик согласился, и его увезли обратно.

Позже художник с братом не раз приезжал на это место и считал, что здесь произошел поворотный момент в его жизни, определивший его дальнейшую судьбу. Если бы мама тогда пожалела сына и забрала домой, скорее всего, он бы не стал художником.

О жизни и творчестве одного из самых знаменитых российских художников известно многое. Но исследователи до сих пор находят белые пятна в его биографии.

Портрет мамы Сурикова, написанный им

Иногда даже с экрана телевизора можно услышать, что Василий Суриков родился в селе Сухобузимо, где несколько лет назад стали возрождать старинную русскую забаву – «Взятие снежного городка» в память о картине художника с одноименным названием.

Однако в селе Сухой Бузим (нынешнее Сухобузимо) художник лишь жил несколько лет. А родился он в Красноярске, об этом есть записи в метрических книгах. Когда у отца художника начались серьезные проблемы со здоровьем – в роду Суриковых все мужчины были предрасположены к туберкулезу, он попросился перевести его на службу в село. И семья переехала в Сухой Бузим.

До сих пор не известно, откуда изначально пошел род Суриковых. По одной из версий предки художника пришли в Сибирь с Ермаком. Как утверждает историк Геннадий Быконя, точно известно, что сам Суриков пытался установить, откуда пошел его род, и просил брата заняться этим.

За год до своей смерти Суриков утверждал, что их роду более 200 лет и идет он от донских казаков. В 1893 году художник с дочерью Ольгой приехал на Дон для сбора материала для картины «Покорение Сибири Ермаком». И донские казаки признали его своим.

«Покорение Сибири Ермаком»

Также есть свидетельства, что предки художника Петр и Илья Суриковы были участниками красноярского бунта. Красноярск славился своим бунтарским духом. В конце XVII века красноярцы изгнали нескольких воевод подряд. Последний бунт закончился для них хорошо. Царь Петр I признал требования жителей справедливыми, назначил воеводу, против которого горожане не возражали, а прежних воевод отдал под суд. О бунте же велел никаких расследований не производить.

Отец художника Иван Васильевич, по некоторым сведениям, был казачьим сотником, но потом казачью службу оставил и служил чиновником средней руки в Енисейском губернском управлении. Дважды был женат.

От второй жены у него родилось восемь детей, но выжили только трое. Остальные умерли в младенчестве. Есть мнение, что смерть маленьких детей, которая происходила на глазах у Сурикова-ребенка, наложила свой отпечаток на творчество будущего художника.

Работа-загадка и счастливый случай

Именно в училище он встретил преподавателя рисования Гребнева, который первым рассмотрел его талант и стал с ним заниматься, брал с собой на пленэр. Так появилась самая ранняя подписанная работа Сурикова – акварель «Плоты на Енисее». Василию Ивановичу на тот момент было 14 лет. И работа-загадка, отгадать которую исследователи не могут до сих пор – «Синий камень на Енисее». Пытаясь определить, где именно находится этот камень, называют самые разные места.

Затем в судьбе художника произошел еще один интересный и счастливый случай. К этому времени его отец умер, мама с сестрой и братом вернулись в Красноярск. Жить было не на что, и женщина решила сдать второй этаж дома постояльцам.

Первый — хозяйский этаж дома-музея Сурикова

Жильцами оказались дочь губернатора Красноярска Павла Замятина с мужем. Вскоре дочь рассказала отцу, что хозяйский сын очень хорошо рисует, и тот взял его в учителя для своей младшей дочери.

Обнаружив, что парень и правда талантливый, Замятин попросил у него 11 работ и отослал их в Санкт-Петербургскую академию художеств. Оттуда пришел отзыв, что у молодого человека есть задатки, он достоин у них учиться, но обучение платное. Денег у семьи Суриковых не было.

Второй — гостевой этаж дома-музея Сурикова

Тогда губернатор собрал купцов и промышленников и предложил им вскладчину отправить Сурикова на учебу. В те времена это была обычная практика. Бюджета у города практически не было, а дороги, больницы и другие важные объекты возводились за счет меценатов. Купцы не были в восторге от предложения губернатора.

Тогда известный золотопромышленник и меценат Петр Кузнецов сказал, что готов без всякой складчины, на свои деньги отправить молодого художника в Петербург. Вместе с Суриковым Кузнецов отправил еще одного способного человека, Дмитрия Лаврова. Позже Лавров вернулся и стал иконописцем и священником Минусинского уезда.

Читайте также:
Поль Сезанн, биография, история жизни, творчество

Петр Кузнецов с семьей

Взрыв Храма Христа Спасителя и спасенное полотно

Дорога от Красноярска до Петербурга тогда занимала три месяца.

Кузнецов продолжал помогать художнику и во время учебы. Он купил его первую большую работу «Вид памятника Петру Первому на Сенатской площади». Меценат заплатил за нее 100 рублей, это были большие деньги, после смерти отца семья Суриковых жила на 13 рублей в месяц. Василий сразу же отправил 50 рублей домой.

«Вид памятника Петру I на Сенатской площади в Санкт-Петербурге»

Также во время учебы художник написал несколько работ на библейские сюжеты. После работы «Пир Валтасара» о Сурикове в Петербурге некоторое время говорили. За картину «Милосердный самарянин» художник получил золотую медаль и подарил своему благодетелю Кузнецову. После окончания академии Суриков оказался в числе лучших выпускников, которым предложили большой государственный заказ – написание картин для Храма Христа Спасителя.

Для работы Сурикову пришлось переехать в Москву. И он написал несколько картин о Вселенских соборах, которые проходили начиная с 325 года. С этими работами связана еще одна загадка. Когда Храм Христа Спасителя был взорван, все работы оказались уничтожены.

А в ХХ веке, после Великой Отечественной войны одна из картин, на которой изображен четвертый Вселенский собор, была обнаружена в Государственном музее истории религии в Санкт-Петербурге. Кто, когда, при каких обстоятельствах вынес из храма полотно размером четыре на четыре метра, до сих пор остается загадкой.

Четвертый Вселенский Собор

За работу над оформлением храма Суриков получил огромные деньги – 10 000 рублей.

Время действия, которое изображено на картине, датируется 325 годом, когда большинство христиан были евреями, армянами, сирийцами и греками. Соответственно тип лица у них сильно отличается от европейского. И, чтобы изобразить своих персонажей, Суриков ходил на базар, знакомился с греками, армянами и писал с натуры.

Однако заказчикам такой ход не понравился, и художнику во многом пришлось подстраиваться под их требования. Это был его первый и последний опыт работы на заказ.

Не писал на заказ, никого не учил и только называл цену

Все последующие 40 лет творчества он не написал на заказ ни одной работы. Это один из феноменов художника. Практически все русские живописцы писали на заказ и только так могли безбедно существовать. Суриков же никогда не нуждался в деньгах.

Его картины покупали, и за ту цену, которую выставлял он сам.

«Утро стрелецкой казни» он продал за 8 000 рублей, «Боярыню Морозову» за 15 000, «Переход Суворова через Альпы» за 25 000, «Покорение Сибири Ермаком» – 40 000 рублей.

Автопортрет на фоне картины «Покорение Сибири Ермаком»

Большую картину художник в среднем писал от 3 до 5 лет. И все это время жил на деньги, полученные от продажи предыдущей. Не отказывал себе в поездках в Сибирь, в Европу, дал детям хорошее образование. Выписывал лучше холсты и краски из-за границы.

Также он не вел никакой педагогической работы, хотя его несколько раз приглашали. Художник отвечал, что у него нет времени и очень много замыслов, которые он хотел бы реализовать. Именно поэтому у Сурикова не осталось учеников.

Хотя, как утверждают исследователи, его манера писать прослеживается в творчестве более поздних художников, но это скорее бессознательное влияние. Более того, Суриков не продал ни одной своей картины за рубеж, хотя у него не единожды просили.

Все думали, что после смерти жены он уже ничего не создаст

В Петербурге Суриков познакомился со своей будущей женой француженкой по отцу Елизаветой Шаре. Он всю жизнь считал, что ему очень повезло. Елизавета смогла создать комфортные условия для его творчества и родила двух дочерей – Ольгу и Елену.

Портрет Елизаветы Августовны Суриковой, жены художника

Но любимая жена ушла из жизни, когда девочки были еще маленькими. И Суриков не мог простить себе этого всю жизнь. После создания «Боярыни Морозовой» он решил впервые свозить жену в Сибирь и показать родные места. Дальняя дорога на лошадях, пароходами по рекам жарким летом плохо сказалась на здоровье Елизаветы, так как она с рождения страдала пороком сердца. Вернувшись из Красноярска, она тяжело заболела и умерла.

Портрет О.В. Суриковой

Для Сурикова это стало ударом, он каждый день ходил на кладбище, бесконечно заказывал панихиды, много читал Библию, думал о вере и почти не мог писать. Коллеги по цеху тогда решили, что художник больше ничего не создаст.

Спас художника родной брат. Он, никогда не выезжавший из Красноярска, приехал в Москву, чтобы его утешить, занялся племянницами и уговорил его вернуться в Красноярск. На родине брат же подал ему идею написать картину о старинной масленичной забаве «Взятие снежного городка». Эта работа возродила Сурикова. Он свозил ее на выставки в Москву, в Петербург, в Париж. Картина до сих пор путешествует – ее выставляют в разных городах мира.

«Взятие снежного городка»

Жил в двух временах и не любил кровавую историю

Главный секрет картин художника наверняка еще до конца не разгадан. Ведь ту же боярыню Морозову, Ермака, Суворова писали многие, а они нам больше всего запомнились по картинам Сурикова. Один из ключей к разгадке – Суриков жил в двух временах.

Читайте также:
Селиванов Александр Антонович - биография, личная жизнь, фото, видео

Суть в том, что, пожив в Питере и в Москве, художник заметил, что красноярцы ему напоминают москвичей, но не его времени, а XVII века. Приехав из Красноярска, он понял, что преодолел не только 3 000 верст, но и как минимум 200-300 лет. Это дало ему тот механизм, благодаря которому он смог приоткрыть дверь в прошлое. Поэтому его картины на историческую тему такие правдоподобные.

Он сам был из той эпохи. Это помогало ему искать и видеть нужных натурщиков, писать не людей в старинных костюмах, а действительно персонажей той эпохи, о которой идет речь в полотнах. И вот это его пребывание в двух временах уникально и неповторимо.

Еще один любопытный факт: историческая правда в картинах художника уступает место художественной задумке. Например, в картине «Утро стрелецкой казни» Суриков изменил угол кремлевской стены, сделав его менее крутым, чтобы стена шла параллельно отряду петровских преображенцев. Так, по замыслу художника, наиболее явно видно противопоставление хаоса старой Руси новым порядкам, вводимым Петром.

«Утро стрелецкой казни»

Хотя сам Суриков никогда не говорил, на чьей он стороне – стрельцов, идущих на казнь, или царя. Он вообще был далек от политики.

А с картиной приключилась любопытная история. Ее впервые выставили на Девятой выставке передвижников 1 марта 1881 года. А вскоре после открытия выставки раздалась весть о взрыве на Екатерининском канале и убийстве Александра Второго. Выставку тут же закрыли.

К слову, на самой картине, которая говорит о казни, казни нет. Говорят, Илья Репин советовал Сурикову добавить на полотно парочку повешенных, а не просто пустые виселицы. Суриков сделал набросок, вошла няня его детей и упала в обморок. И художник сразу же отказался от этой идеи. Он не любил «чернуху» и считал, что на картине Репина «Иван Грозный убивает своего сына» неправдоподобно много крови. Сам же он кровью поражать не будет, а лишь хочет, чтобы люди задумались о своей истории.

Вершиной творчества художника считается картина «Боярыня Морозова» – полотно на тему раскола в Русской Православной Церкви, который стал идеологической травмой для русского народа, сопоставимой с революцией 1917 года и Гражданской войной. Здесь Суриков также отходит от исторической правды.

Известно, что боярыню Морозову везли на санях, привязанную к стулу. Так и было на набросках картины, но стул мешает добиться динамики, и Суриков усадил Морозову прямо в сани.

Недавно специалисты Русского этнографического музея проанализировали картину «Покорение Сибири Ермаком». С точки зрения этнографии там очень богатый выбор костюмов и деталей эпохи. И обнаружили интересные моменты. Народы, которые там представлены, преимущественно западносибирского происхождения, а костюмы на них – эвенков и нганасанов, которые живут на берегах Енисея. Причем костюмы эти женские, а надеты на мужчин. Видимо, художнику они показались более яркими и красивыми.

Вера есть дар и талант, не имеющего этого дара – не научить

Самая любимая картина художника – «Меншиков в Березове». Композицию он подсмотрел случайно. Вернулся домой в дождливый день и увидел жену и детей, сидящих за столом у окна. Перебирая образы, он вспомнил сосланного при Петре I Александра Меншикова.

Натурщицей, с которой художник писал младшую дочь Меншикова, смертельно больную Марию, стала жена художника, которая тоже в это время себя очень плохо чувствовала. На картине видно, насколько девушка бледна.

«Меншиков в Березове»

Последней большой работой художника стала картина «Благовещение». Подлинник находится в Красноярске, в Художественном музее имени В.И. Сурикова. Здесь он предельно лаконичен: архангел Гавриил протягивает руки к Богоматери.

На одном из альбомов своих рисунков Суриков пишет:

«В вере Христовой все предусмотрено, ничего без ответа не оставлено. Чего же искать в так называемой философии? Вера есть дар, талант, не имеющего этого дара – трудно научить. Вера есть высший дар из всех даров земных. Никакой изобретательный гений земли не сравнится с ним».

Последний раз Василий Суриков приезжал в Красноярск в 1914 году. Хотел остаться в Сибири, но началась война, его зять Петр Кончаловский был мобилизован, и художник решил вернуться к дочери и внукам.

В 1915 году он поехал в Крым, чтобы поправить здоровье. Пребывание на солнце усугубило наследственную проблему с легкими. Вернувшись, он тяжело заболел и 6 марта 1916 года умер.

На сегодняшний день еще нет полного каталога произведений Сурикова. В советское время Владимир Кеменов пытался его создать и включил туда более 2 000 названий. Но там нет многих работ, которые сегодня уже известны.

Фигура художника в бронзе выставлена в доме-музее

Сейчас специалист Красноярского художественного музея им. Сурикова Татьяна Резвых работает над созданием такого каталога. В него уже включены исторические, бытовые картины, этюды и эскизы к ним, книжные иллюстрации. До сих пор мало говорилось о том, что Суриков иллюстрировал произведения Пушкина и Лермонтова, у него есть и книжная графика. Так что исследователям еще предстоит большая работа по изучению наследия художника.

Читайте также:
Карл Па́влович Брюлло́в - отзывы, мнение, рейтинг

Светлана Хустик

Фото из архива Красноярского краеведческого музея

Василий Суриков. Почему современники считали его ясновидцем, которому открыто прошлое?

Василий Иванович Суриков родился 24 (12 по ст. ст.) января 1848 года в Красноярске в старинной казачьей семье. В семье сохранялся старинный уклад жизни. Оба его деда были казачьими офицерами, но отец художника уже казаком не был, а служил чиновником в земском суде. Василий с детства увлекался живописью. Несмотря на трудности, возникшие после смерти отца, он смог завершить образование и получить начальные навыки живописи, чтобы попытаться поступить в Академию художеств.

При помощи местного мецената, рыбопромышленника Павла Кузнецова, в 1869 году Василий Суриков уехал в Петербург. С первого раза сдать экзамены в академию не удалось. Юноша не отчаялся и приступил к занятиям в школе Общества поощрения художеств, где быстро наверстал все упущения, благо, силы воли ему было не занимать. Следующая попытка сдать экзамены оказалась удачной.

С первых дней учебы молодой сибиряк обратил на себя внимание академических преподавателей несомненным талантом, подкрепленным большим трудолюбием. Его академические работы отличались удачным построением композиции и выверенным колоритом. Он не раз получал награды на академических выставках и подошел к выпуску из академии кандидатом на большую золотую медаль и пенсионерскую поездку за границу.

Медаль за конкурсную картину «Апостол Павел объясняет догматы веры в присутствии царя Агриппы и сестры его Вероники» Суриков получил, но от поездки за границу по какой-то причине отказался. Бытует два мнения на этот счет. Возможно, Василий Иванович считал, что формирование художника, который хочет посвятить себя исторической живописи, должно проходить на родине. Не исключено, что причина крылась в необходимости оказывать помощь родным, а Сурикову тогда предложили выгодный заказ на написание четырёх фресок для храма Христа Спасителя. Судя по всему, на его решение повлияли обе эти причины.

В 1878 году Василий Суриков переехал в Москву, где начал работу над первой крупной картиной «Утро стрелецкой казни». В это время он женился на Елизавете Шаре, внучке декабриста Петра Свистунова. В семье родились две дочери — Ольга и Лена. Внешне немного замкнутый, сибиряк быстро сошелся с московскими живописцами. Особенно он стал близок с братьями Аполинарием и Виктором Васнецовыми, Василием Поленовым, Ильей Репиным.

Илья Ефимович вспоминал о том времени: «С Суриковым мне всегда было интересно и весело. Он горячо любил искусство, вечно горел им, и этот огонь грел кругом его и холодную квартирушку, и пустые его комнаты, в которых, бывало: сундук, два сломанных стула, вечно с продырявленными соломенными местами для сиденья, и валяющаяся на полу палитра, маленькая, весьма скупо замаранная масляными красочками, тут же валявшимися в тощих тюбиках. Нельзя было поверить, что в этой бедной квартирке писались такие глубокие по полноте замыслов картины, с таким богатым колоритом».

«Утро стрелецкой казни» было выставлено Суриковым на выставке передвижников, открывшейся 1 марта 1881 года. Картина сразу же стала сенсацией, перед ней постоянно толпились зрители. Общее мнение образно и точно выразила Александра Боткина, дочь Павла Третьякова: «Никто не начинал так. Он не раскачивался, не примеривался и как гром грянул этим произведением». Картину прямо с выставки приобрел Третьяков, как и два следующих исторических полотна Сурикова — «Меншиков в Березове» и «Боярыня Морозова».

Продажа картин дала Сурикову значительные средства, и он смог совершить путешествие по Европе, посетив музеи и картинные галереи Австрии, Германии, Франции, Италии. Весной 1888 года после тяжелой болезни умерла жена Сурикова. Смерть любимого человека потрясла художника, он забросил кисти и впал в депрессию. Чтобы восстановить душевные силы Суриков с дочерьми уехал в Красноярск, где решил взяться за яркое жизнеутверждающее полотно, чтобы «вернуться к жизни».

В Красноярске им было начато полотно «Взятие снежного городка». Картина разительно отличается от всех, что писал художник. В ней много света, сияющего снега, радостных лиц. Закончив эту работу, Василий Суриков приступил в 1891 году к картине, которую впоследствии считал главной в своем творчестве. «Покорение Сибири Ермаком Тимофеевичем» было задумано как эпическое полотно, посвященное одному из ключевых моментов русской истории.

Композиция громадного полотна родилась очень быстро, как будто Суриков своими глазами видел те далекие события. Возможно, сыграло свою роль казачье прошлое суриковского рода, сохранившее на генном уровне память о тех событиях. Позднее художник писал: «А я ведь летописи не читал. Она (картина) сама мне так представилась: две стихии встречаются. А когда я, потом уж, Кунгурскую летопись начал читать, вижу, совсем, как у меня. Совсем похоже».

Любопытно, что в начальных эскизах композиции картины уже видна и общая компоновка, которая существенно меняться не будет, и даже характерные позы многих действующих лиц. Трудно поверить, что художник мог с такой ясностью практически сразу представить все, что будет изображено на громадном полотне. Собственно, до того, как приступить к написанию картины, уже родившейся в воображении художника, оставалось провести большую этюдную работу — подобрать конкретные типажи, сделать зарисовки оружия, одежды, различных предметов, причем, с исторической точностью.

Читайте также:
Джексон Поллок, биография, творчество, история жизни

К работе над картиной Суриков подошел обстоятельно. Несколько лет он путешествовал по Сибири, побывал на Дону, написал массу этюдов. Работа захватила его, в письмах родным он часто делится впечатлениями: «Пишу татар. Написал порядочное количество. Нашел тип для Ермака». «Мы возвратились из поездки по Дону. Я написал много этюдов; все лица характерные. Дон сильно напоминает местности сибирские, должно быть, донские казаки при завоевании Сибири и облюбовали для поселения места, напоминавшие отдаленную родину. Меня казаки очень хорошо приняли. Жили мы в Раздорской станице, Константиновской, Старочеркасске». А это из письма художника брату: «Пишу Ермака. Читал я историю о донских казаках. Мы, сибирские казаки, происходим от них; потом уральские и гребенские. Читаю, а душа так и радуется, что мы с тобой роду хорошего».

Суриков уже приучил зрителей, что каждая его новая работа — событие, свежий и достоверный взгляд на нашу историю. Но появление на выставке картины «Покорение Сибири Ермаком» для многих стало потрясением, столь зримо художник смог передать далекое прошлое, будто сам являлся непосредственным участником тех событий.

Художник Яков Минченков, оставивший очень интересные воспоминания о своих друзьях-передвижниках (если не читали, советую, не пожалеете), так описывает впечатление от полотна Сурикова: «При мне появилась его большая картина „Ермак“. Как и все его произведения, она подавила меня своим суровым величием, мощью и жизненной правдой. Верилось, что так оно и должно было быть, как рассказано в картине, но краски казались черными и скучными. Впоследствии я увидел эту картину в музее, и странное дело: она убила здесь все картины своим колоритом. У Сурикова не было заметно красок, картина его отливала особым, необыкновенно тонким и правдивым перламутром».

Подобным образом воспринимали работу Сурикова и многие другие мастера живописи. Вот что писал о полотнах мастера художник Сергей Маковский: «Он действительно видит прошлое, варварское, кровавое, жуткое прошлое России и рассказывает свои видения так выпукло-ярко, словно не знает различия между сном и явью. Эти видения-картины фантастическим реализмом деталей и цельностью обобщающего настроения вызывают чувство, похожее на испуг. Мы смотрим на них, подчиняясь внушениям художника, и бред его кажется вещим. Правда исторической панорамы становится откровением. В трагизме воскрешенной эпохи раскрывается загадочная, трагичная глубина народной души».

Я не буду описывать это полотно художника. Его надо видеть, если не подлинник в Государственном Русском музее, то хотя бы хорошие репродукции. Картина громадна — 285×599 см., рассматривать её можно часами, постоянно замечая что-то новое, интересное, необычное, и поражаясь колоссальной работе, скрупулезно и исторически достоверно выполненной художником.

После «Покорения Сибири Ермаком» Василий Суриков написал несколько больших картин, в том числе «Переход Суворова через Альпы», «Степан Разин», «Посещение царевной женского монастыря». Но столь мощного воздействия на зрителей, как «Покорение Сибири Ермаком», они уже не оказывали.

Василий Иванович Суриков ушел из жизни 6 (19) марта 1916 года. Похоронили великого художника в Москве на Ваганьковском кладбище. Время не притупило интерес к произведениям мастера, в музеях перед его полотнами всегда многолюдно. В Красноярске Сурикову установлен памятник и открыт его Дом-музей, имя великого живописца носит Московский государственный академический художественный институт. Память о Сурикове увековечена даже в космосе, на далеком Меркурии есть кратер его имени.

10 лет счастья и 28 лет скорби в жизни художника Василия Сурикова

Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.

Немного из биографии

Художник Василий Иванович Суриков родом из Красноярска, его предки были из донских казаков, покорявших Сибирь с Ермаком, после гибели которого, они прошли вверх по Енисею и основали Красноярские остроги. Родился художник в 1848 году в семье канцелярского служащего, который и был выходцем из старинного енисейского казачьего рода. И нужно ли говорить о том, что характер будущего живописца, сформировавшийся в суровой среде сибирского края, был таким же сильным и непоколебимым. Годами позже эта мощь воплотились в героических образах его картин.

Маленький Василий рано увлекся творчеством, и ему частенько доставалось от матери за разрисованную мебель. Первые уроки живописи были получены им в уездном училище. Позже талантливого юношу приметил губернатор и решил отправить на учебу в Академию художеств в саму столицу.

Однако 20-летний Василий Суриков, приехавший из Красноярска в Петербург для поступления в Академию, с треском провалил экзамены. Один из членов приемной комиссии, увидев работы Сурикова, сказал: «Да вам за такие рисунки даже ходить мимо Академии запретить надо!». «Мимо Академии» Василий ходил недолго – всего один год, а потом успешно сдал вступительные экзамены и стал одним из лучших студентов. В 1875 году, уже после получения аттестата, совет Академии художеств присудил Сурикову звание художника первого класса, позже за творческие работы он был награжден золотой медалью и орденом Святой Анны III степени.

Читайте также:
Михаи́л Алекса́ндрович Вру́бель - отзывы, мнение, рейтинг

Любовь всей жизни художника

Однажды, когда в очередной раз Василий зашел в католический костёл, чтобы послушать звучание органа, он встретил свою первую и единственную в жизни любовь – Елизавету Шаре. Девушка была из французско-русской семьи. Её отец, Огюст Шаре, в молодые годы, влюбившись в русскую девушку Марию Свистунову, переехал из Парижа в Россию, принял православие и женился. В их браке родилось пятеро детей: сын и четыре дочери, которых воспитывали на французский манер.

Поэтому Лиля (так называли юную барышню родные) по-русски изъяснялась с небольшим акцентом. Она, также как и Василий, интересовались музыкой и живописью. Девушке тогда было девятнадцать лет, а Сурикову – двадцать девять. И невзирая на то, что молодой художник был старше на десять лет, во время их встреч он краснел и смущался, как юнец.

По окончании Академии художеств начинающий живописец получил заказ на четыре картины для храма Христа Спасителя. Некоторое время, подготавливая эскизы, Суриков работал в Петербурге, а потом нужно было ехать в Москву. Влюблённым предстояла длительное расставание. Однако по выходным Василий мчался на крыльях любви в Петербург и, побыв несколько часов с любимой, возвращался назад.

Мучительно протекали дни в разлуке, и художнику многолюдная Москва казалась пустынной без любимой девушки. Поэтому, закончив работу в храме и получив гонорар, Василий решает незамедлительно жениться. Он делает предложение и они с Лилей венчаются. Свою мать живописец решил не оповещать о своей женитьбе, так как наверняка знал, что утончённая невестка-француженка придётся не по нраву суровой сибирской казачке.

Елизавета Августовна была добродушной, приятной в общении, весьма красивой женщиной. Как и муж, она сторонилась светских сборищ, неловко чувствуя себя в большом обществе. «Все о ней говорили как об ангеле»,- вспоминала позже дочь Ольга.

Молодожены после венчания обосновались в Москве и зажили, хотя и бедно, но счастливо. Суриков пошел на вольные хлеба, он больше никогда не писал на заказ, а лишь только то, что велело его сердце. Молодая жена жила интересами супруга, избавив его от всех бытовых хлопот и буквально из ничего создавая домашний уют. А Василий безмерно радовался тому, что его Лиля с изнеженной барышни превращалась в настоящую хозяйку дома, научилась вести хозяйство и готовить. Вскоре у четы Суриковых родилось две дочери, и молодая мама научилась ко всему прочему шить своим дочерям красивые платьица.

Жизнь художника омрачало только одно обстоятельство – врождённый порок сердца жены, у которой рано развился ревматизм, и ей очень тяжело пришлось переносить даже простую простуду. Да и сам Василий едва не умер от воспаления легких в первый год после женитьбы. Лишь благодаря заботе жены, не отходящей от него круглосуточно ни на шаг, он выжил. Врачи уже было потеряли всю надежду на его выздоровление, и лишь разводили руками. Суриков знал, что выжил он только благодаря своей любимой Лиле.

Едва оправившись, художник взялся за работу. Многие женские образы он писал с жены, называя ее “идеальной моделью”. Создал он несколько и её портретов. Но всё же основным творением можно считать полотно «Меншиков в Берёзове», где он изобразил свою жену в образе старшей дочери Меншикова, которая по замыслу сюжета была больна и умирала от оспы. В то время и у самой Елизаветы Августовны был тяжелейший приступ, и художник, глядя на измождённую жену, увидел в ней дочь Меншикова. Тогда его вдруг пронзило предчувствие: его Лиля смертельно больна. Но в тот момент эта мысль показалась ему такой страшной, что Суриков напрочь отогнал её от себя. Это было за пять лет до смерти Елизаветы Августовны.

Вскоре полотно было закончено, и на вырученные за него деньги живописец вместе с женой и дочками уехал за границу. Они давно мечтали вместе посмотреть Европу и надеялись, что средиземноморский воздух поможет поправить здоровье Елизаветы Августовны. Лиля действительно после поездки немного окрепла.

Тогда Суриковы решили посетить Красноярск. Василий очень скучал по родной Сибири, да и хотел чтобы мать все же познакомилась с невесткой и внучками. Однако переезд на лошадях через всю страну длился полтора месяца только в одну сторону. И несмотря на то, что они путешествовали летом, суровый сибирский климат отразился на здоровье Елизаветы Августовны самым неблагоприятным образом.

А в родительском доме произошло то, чего так боялся художник. Прасковья Фёдоровна с первого дня невзлюбила невестку. Но Лиля, боясь огорчить любимого, не жаловалась ему на нарекания свекрови. Психологическая атмосфера в доме также усугубила ее состояние, и она тяжело заболела после возвращения в Москву. Теперь уже художник не отходил от постели жены, которую лечили лучшие врачи. Но каждый день приближал ее к концу, ей становилось всё хуже. Смерть жены стала для Сурикова страшным потрясением. Ей было всего 30 лет. Впоследствии он сильно винил себя за необдуманный шаг, когда он решил свозить свою семью в Сибирь.

Для Василия Ивановича это было самым тяжёлым ударом в его жизни. Он много времени проводил на могиле жены на Ваганьковском кладбище, постоянно ходил в церковь, заказывал сорокоусты и панихиды. Друзья начали всерьез опасаться за его рассудок. Как-то в порыве ярости художник переломал в доме всю мебель и сжёг свои рисунки, проклиная себя за то, что не сумел остановить болезнь Лили. Что не услышал «звоночка», который прозвенел, еще тогда, когда жена позировала для «Меншикова в Берёзове».

Читайте также:
Василий Суриков, биография, история жизни, творчество

Овдовев в сорок лет, художник больше никогда не женился. Всю свою нерастраченную любовь отдал дочерям, которым полностью заменил мать. Никакой другой женщине он не мог доверить воспитание их с Лилей дочерей. Когда не стало мамы, девочкам было девять и семь лет.

Два года Суриков не брал кисти в руки. Днями простаивал в церкви перед образами, а вечерами запоями читал Библию. Ему нужно было работать, чтобы кормить детей, а сил ни творческих, ни физических не было. Первой картиной, которую он написал после смерти жены было полотно «Исцеление слепорождённого Иисусом Христом». В образе слепого Суриков изобразил себя.

В то тяжкое для художника время ему помог брат, приехавший в Москву из Красноярска. Именно Александр Иванович подал идею Василию – уехать в Сибирь, где мало что напоминало бы о жене. И Суриков с дочерями вернулся на малую родину. Все исследователи его творчества сходятся во мнении, что Сибирь исцелила душу художника, он смог пережить свое горе и снова начать творить. По совету брата Суриков начал работать над новой темой – героической, где воспел удаль и героизм русского народа. Картины того периода: «Взятие снежного городка», «Покорение Сибири Ермаком», «Переход Суворова через Альпы».

Душевная боль Сурикова и тоска по любимой жене с годами утихла, но осталась тихая печаль. С ней художник прожил 28 лет. Он много писал, забываясь в работе, и создал немало женских портретов. И в каждом из них кисть художника непроизвольно выводила незабываемые черты Лили.

И наверное, излишне говорить о том что художник завещал похоронить его рядом со своей женой. На Ваганьковском кладбище он нашел свое последнее пристанище.

Послесловие

Еще несколько слов хотелось бы сказать о наследниках великого мастера, а вернее показать их фото, переплетение судеб которых весьма впечатляет.

О том как сложилась судьба дочери художника Ольги, вышедшей замуж за известного художника Петра Кончаловского, можно прочесть здесь

Именно эта семья дала России известных режиссеров современности — Андрея Кончаловского и Никиту Михалкова, поистине достойных правнуков своего предка.
Внучка Сурикова, Наталья Кончаловская, была писателем, среди её работ — биография деда «Дар бесценный».

Вот такое вот невероятное переплетение судеб в одной семье.

В продолжение темы о семьях художников, в которых царила любовь и согласие читайте: Константин Юон – художник, который 60 лет любил одну женщину и один город .

Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:

Василий Иванович
Суриков

Штрихи к портрету. Как Василий Суриков выгнал Льва Толстого и еще 9 занимательных историй о суровом художнике из Сибири

Василий Суриков происходил из казачьего рода, и его мировоззрение во многом формировалось под воздействием семейных преданий и исторических былин. Воображение мальчика было развито до такой степени, что иногда в его сознании смешивались явь и фантазия. Он воображал себя героем разнообразных историй, о которых ему приходилось слышать или читать, и иногда, увлекшись игрой, терялся из виду родителей.

В шестилетнем возрасте Василий ходил на охоту с отцом. Нафантазировав себе очередные приключения, он заблудился в лесу и весь день провел в попытках найти близких. К счастью, к вечеру ему это удалось: «Отец и мать стояли на плотине и кричали мне, – рассказывал художник. – Помню, солнце садилось и красиво отражалось в реке; помню, как отец схватил меня за ноги, чтобы бить, а мать схватила за голову, чтобы защитить, – чуть меня не разорвали».

Недалеко от уездного училища в Сухом Бузиме, куда перебралась семья Сурикова из Красноярска, возвышался эшафот. Там преступников пороли плетьми, и Василий вместе с остальными детьми наблюдал за казнью после уроков. «Палачей дети любили, – вспоминал он. – Мы на палачей, как на героев, смотрели. По именам их знали: какой Мишка, какой Сашка. Мы на них с удивлением смотрели – необыкновенные люди какие-то. Вот теперь скажут – воспитание! А ведь это укрепляло. И принималось только то, что хорошо. Меня всегда красота в этом поражала, – сила. Черный эшафот, красная рубаха – красота! И преступники так относились: сделал – значит, расплачиваться надо. И сила какая бывала у людей: сто плетей выдерживали, не крикнув. И ужаса никакого не было. Скорее восторг. Нервы все выдерживали».

В 1880 году в мастерскую к Сурикову заглянул Илья Репин. Тогда работа над картиной «Утро стрелецкой казни» была уже практически окончена. Репин в целом высоко оценил картину, но поинтересовался, почему коллега не изобразил несколько повешенных на виселицах вдоль Кремлевской стены для пущего эффекта. Суриков возразил, что это было бы, на его взгляд, излишним и дешевым ходом, но на следующий день все-таки попытался набросать мелом несколько казненных стрельцов поверх почти готовой картины. Когда это увидела престарелая няня, она упала без чувств. «Тут я и понял, что был прав я, а не Репин , – рассказывал художник об этом случае. – Искусство не так должно действовать» .

Читайте также:
Михаил Врубель, биография, жизнь, творчество

Суриков был предан простому народу и восхищался народным творчеством. Он называл его «хрустально-чистым родником, откуда берут начала творческие пути лучших русских художников». Он не жалел средств на приобретение старинных нарядов и оружия. Знакомые рассказывали о его обширной коллекции головных уборов, мужских и женских одежд, выкупленных у старожилов сибирских поселений. Все это он использовал в своей работе.

Однажды великий князь Владимир Александрович захотел приобрести у Сурикова картину «Переход Суворова через Альпы» для Михайловского музея в Петербурге. Цена, назначенная художником – 10 тысяч рублей – показалась ему слишком высокой. Суриков в прямолинейной форме, без положенного по этикету обращения «ваше высочество» возразил: «Это ничуть не дорого, если учесть, во сколько художнику обходятся приобретения костюмов, оружия и других предметов, которые он должен писать с натуры, да еще надо учесть многолетний напряженный труд» . Когда князь согласился заплатить названную сумму, художник удовлетворенно заметил: «Вот то-то и оно!»

Суриков на дух не переносил салонные обычаи и светский этикет. Однажды его пригласили на прием к князю Щербатову. В письме с приглашением было указано, что дам ожидают в вечерних платьях, а мужчин – во фраках. Художника это вывело из себя: «Им мало Сурикова! Им подавай его во фраке» , – возмутился он. Раздобыв костюм, он положил его в коробку и вместе со своей визитной карточкой отправил князю, оставшись чрезвычайно довольным своей выходкой.

Иногда перед встречей с кем-либо он взбивал прическу, чтобы не выглядеть так, будто он только что из парикмахерской. А однажды при покупке шляпы тщательно смял ее прямо на глазах у обомлевшего продавца. Затем Суриков бросил головной убор на пол и наступил на него. На вопрос торговца о том, кто будет платить за это безобразие, художник ответил: «Теперь и носить ее! Отличная шляпа, а то какие-то дамские складочки. Смерть не люблю новых шляп».

Максимилиан Волошин так описывал внешность художника: «Суриков был среднего роста, крепкий, сильный, широкоплечий, моложавый, несмотря на то, что ему было уже под семьдесят: он родился в 1848 году. Густые волосы с русою проседью, подстриженные в скобку, лежали плотною шапкой и не казались седыми. Жесткие и короткие, они слабо вились в бороде и усах. В наружности простой, народной, но не крестьянской, чувствовалась закалка крепкая, крутая: скован он был по-северному, по-казацки».

А вот хорошую мебель он ценил. Когда один знакомый пригласил Сурикова посмотреть на только что приобретенный гарнитур, художнику пришлось вежливо отмалчиваться, поскольку мебель оказалась безвкусной и аляповатой. Но поскольку хозяин продолжал восторгаться и всячески нахваливать гарнитур, Суриков запрыгнул на диван и все-таки выдал свой вердикт: «М-да, пружины добротные».

Скромная обстановка в квартире самого Сурикова некоторым посетителям казалась просто вызывающей. В его доме не было предметов роскоши, отсутствовала даже мягкая мебель. Всем домочадцам было положено по кровати и стулу, на стенах не было картин: художник не любил вешать ни свои, ни чужие. Был нетребователен к еде, но не ел индейку, ссылаясь на ее внешность: «Уж очень препротивно – некрасивая птица! Если поем, всегда плохо бывает!» Также поражал окружающих равнодушным отношением к цветам, которые если и дарил, то приносил в кармане или спрятав за полой пальто. Торты тоже носил небрежно, спрятав коробку боком под мышкой.

Незадолго до смерти жены Суриков разругался с писателем Львом Толстым. Когда она уже тяжело болела, Толстой повадился навещать ее каждый день с задушевными беседами о жизни и смерти. После этих визитов Елизавета долго плакала и просила «не пускать этого старика ее пугать». Когда писатель нагрянул в очередной раз, Суриков выгнал его со словами: «Пошел вон, злой старик. Чтобы тут больше духу твоего не было!»

8 эпатажных выходок художника Василия Сурикова, про которые не напишут в учебниках

Всем нам известен наш земляк Василий Иванович Суриков, но не все знают про его любовь к эпатажу и отменное чувство юмора. Сегодня, в день рождения великого живописца, вместе с сотрудником Музея-усадьбы В.И. Сурикова Натальей Мурашовой рассказываем о нескольких экстравагантных выходках художника, оставшихся в анналах истории.

Безвкусный гарнитур

Суриков ценил хорошую мебель и знал в ней толк. Как-то фабрикант Морозов приобрел гостиный гарнитур и пригласил Сурикова посмотреть его: «Зайдите, Василий Иванович, отменно хорош гарнитур, редкой работы».

Суриков зашел. Гарнитур ему не понравился. Это была безвкусная мебель с бьющими на эффект украшениями. Так как хозяин не переставал восхищаться, Суриков, к неописуемому ужасу Морозова, вскочил ногами на диван и поддакнул лукаво: «М-да, пружины добротные…»

Случай в магазине

Однажды Суриков покупал в магазине шляпу. Примерил ее — подошла. Затем он ее снял и старательно смял. У продавца от удивления расширились зрачки. Суриков поглядел на него игриво, бросил шляпу на пол и придавил ногой. Продавец заикнулся: «А д-деньги кто будет платить?». Суриков поднял шляпу, почистил щеткой и, надев на голову, сказал: «Теперь и носить ее! Отличная шляпа, а то какие-то дамские складочки. Смерть как не люблю новых шляп».

Читайте также:
Питер Пауль Ру́бенс - отзывы, мнение, рейтинг

Любовь к сапогам

Василий Иванович всегда прекрасно одевался — черный костюм с мягким бантом вместо галстука, но под брюками были неизменные сапоги. Вот что писала его знакомая Г.А. Ченцова.

Когда Касьянов приближался к нам, я жалобно сказала: « Василий Иванович, поправьте правую брюку! У вас очень виден сапог». Суриков вдруг ужасно рассердился: «А почему он не должен быть виден?» — и, добавив излюбленную им сибирскую поговорку «Мне хоть че, так ни че», еще сильнее подтянул брюки.

Случай на Столбах

Однажды Суриков с компанией решили совершить прогулку на знаменитые красноярские Столбы. Суриков был одет слишком щеголевато для такого путешествия — на нем был хорошо сшитый столичный костюм, отличная обувь. Однако он принял участие в прогулке, не рассчитав, что придется переходить несколько бродов через речушку Лалетину. При переходе через первый же брод Василий Иванович оказался перед тяжелой задачей. Стоял и думал, что делать. Вдруг махнул рукой и, поступившись костюмом, смело шагнул вперед.

Диалог с меценатом

Как-то меценат Гиршман просил живописцев Грабаря и Переплетчикова поехать с ним к Сурикову, чтобы помочь ему выбрать несколько этюдов. Суриков встретил их очень радушно и стал показывать этюды к «Стрельцам», «Морозовой» и «Ермаку». Он показывал сначала самые слабые вещи, явно не ценившиеся им, и только под конец извлекал откуда-то этюды позначительнее. Гиршман до поры до времени справлялся о цене и каждый раз вздыхал: «Что вы, Василий Иванович, да разве можно так высоко расценивать такой крошечный этюд?» А Василий Иванович действительно хватил: «Пять тысяч, и никаких!» «Уступите, Василий Иванович», — просил Гиршман. На это Суриков с лукавой усмешкой, подмигнув Грабарю с Переплетчиковым, сказал: «И хотел бы, да имя не позволяет».

Дресс-код

В парадном позвонили, и ливрейный лакей передал для Василия Ивановича конверт, в котором было приглашение «пожаловать на открытие дворца» к князю Щербатову. В конце письма была приписка: «Дам просят быть в вечерних туалетах, мужчин — во фраках». Художник был взбешен: «Им мало Сурикова! Им подавай его во фраке». «Я сейчас вернусь!» — крикнул он, быстро одевшись и выходя на лестницу.

Примерно через час он вернулся, сияющий и очень довольный собой. «Да! Было дело под Полтавой!» — несколько раз повторил он одну из своих поговорок и рассказал, как он вложил в коробку свой фрак и, приложив визитную карточку, отправил все это князю Щербатову.

Гастрономия

Суриков был очень скромный человек. Был неприхотлив в еде. Иногда любил выпить немного хорошего вина, но не выносил индейку, о чем предупреждал заранее: «Уж очень препротивно — некрасивая птица! Если поем, всегда плохо бывает!»

Лучший художник

Как-то раз Василий Суриков, Виктор Васнецов и Василий Поленов встретились у малоизвестного тогда художника Ильи Остроухова. Первый тост предложил хозяин Илья Остроухов. Он скромно сказал: « Выпьем за трех лучших художников здесь присутствующих!» Выпили. Потом Василий Поленов куда-то засобирался и ушел. Тогда тост провозгласил Василий Суриков: «Выпьем теперь за оставшихся двух — действительно лучших! Когда пришла пора уходить Васнецову, Илья Остроухов проводил его до двери парадного». На лестнице Васнецов вздохнул: «А вот теперь наш Василий Иванович налил еще рюмочку и выпил её совершенно искренне — за единственного лучшего русского художника!»

Суриковы и Кончаловские

Единственная любовь Василия Сурикова

Великий русский художник Василий Иванович Суриков родился в Красноярске 12 января 1848 года в семье канцелярского служащего, выходца из старинного казачьего рода. Первые уроки рисования мальчик получил у своего школьного учителя. В 1868-м отправился в Петербург, где поступил в Академию художеств. По её окончанию жил в Москве. Постоянно приезжал в Сибирь, бывал на Дону, Волге, в Крыму. В 1880–1890 годы посетил Францию, Италию и ряд других стран Европы. Особое влияние на его становление как художника оказали мастера венецианского и испанского Возрождения и барокко, в особенности Веронезе и Веласкес.

Когда они встретились, ей было двадцать, а ему — тридцать. Вместе им было суждено прожить недолго, всего десять лет, но их история — одна из самых замечательных. Это история счастливой любви и трагической судьбы. Суриков первый раз увидел свою будущую супругу Елизавету Августовну Шарэ во время утренней мессы в католической церкви Святой Екатерины, в Петербурге. Как оказалось, они оба очень любили музыку Баха. Молодые люди каждое воскресенье приходили на Невский проспект, чтобы услышать хоралы знаменитого композитора. После череды таких встреч состоялось знакомство.
Вскоре Сурикову пришлось уехать — он получил заказ на роспись храма Христа Спасителя в Москве. Это был 1877 год. Все лето Суриков выкраивал время на поездки в Петербург, чтобы увидеть запавшую ему в сердце красавицу, а в декабре попросил руки Лизы. Невеста, хоть и родилась в России, по воспитанию своему была настоящей парижанкой. Ее отец„француз Август Шарэ, встретил русскую девушку в Париже и женился на ней. Через какое-то время семья пере­бралась в Петербург, где у них появились пятеро детей. Обычаи и порядки в семье сохранились французскими, и дочки выделялись среди сверстниц особым парижским шиком, хотя семья и не была особенно богатой.
Суриков скрыл от своих родных радостную новость о венчании.
Сделать ему это было нелегко. Причина такого странного пове­дения Сурикова была простая: он был счастлив, но переживал, как отнесется к его выбору мать, женщина очень суровая, сибирская казачка. Уж для нее невестка-«француженка» была бы сюрпризом не особенно приятным. Для своего любимого Васеньки ей наверняка хотелось бы найти невесту простую, понятную.

Читайте также:
Иван Константинович Айвазовский (Ованнес Айвазян) - отзывы, мнение, рейтинг

Портрет Елизаветы Августовны Суриковой, жены художника.

Молодожены переехали в Москву, где жили очень дружно. Оба любили музыку, литературу, вместе им не было скучно, и в первые годы жизнь их протекала достаточно уединенно. Василий был действительно счастлив — рядом с ним та, которая понимала его, прощала полную погруженность в работу. У счастливой пары родились две девочки — Ольга и, через два года, Елена. Они никогда не разлучались, даже когда девочки были совсем маленькие, путешествовали все вместе. Суриков шутил, что «все мое — всегда со мной». Одно лишь омрачало иногда счастье семьи: у Елизаветы был врождённый порок сердца.

Портрет Ольги Суриковой (в замужестве Кончаловской), дочери художника, в детстве. 1888

Окрыленный Суриков работал не покладая рук. Были написаны «Утро стрелецкой казни» и «Боярыня Морозова», пришло признание и финансовая независимость. Суриков любовался своей женой, с удовольствием рисовал ее. Она была натурщицей для одной из самых трагических фигур в русской живописи — старшей дочери Меншикова, Марии.

“Меншиков в Березове” (1883).

Свою картину «Меншиков в Березове» Суриков писал долго. Нужны были лица, которые выражали бы весь трагизм судьбы семьи, бывшей когда-то самой могущественной в России и оказавшейся в ссылке на краю земли, в Сибири. Мария, бывшая царская невеста, умерла в возрасте 18 лет в ссылке. Вот ее и рисовал Василий Иванович Суриков со своей жены. Но оба они и предположить не могли, что в каком-то мистическом смысле судьба Марии, не вынесшей жизни в Сибири, отзовется и в судьбе Елизаветы.

Старшая дочь Меншикова. 1882

Однажды Суриковы после почти годичного путешествия по Европе отправляются в Сибирь. Сырость водных сибирских путешествий, тряска по разбитым дорогам… Все это было тяжелым испытанием для хрупкого здоровья Лизы. На обратном пути она тяжело заболела. Сибирь, которая так радовала Сурикова, оказалась для нее губительной. Во время болезни жены он не отходил от нее, не доверял ее никому. Сам справлялся со всеми предписаниями врачей. Но весной Елизавета умерла.
Суриков никогда больше не женился, жил он только для своих девочек и для искусства.

Василий Иванович Суриков с дочерьми Ольгой(справа) и Еленой и братом, Александром, перед отъездом в Сибирь. Лето 1889 года.

В дальнейшем Ольга Сурикова выйдет замуж за художника Петра Кончаловского и у них родится дочь Наталья, мать Андрея Кончаловского и Никиты Михалкова. О Наталье Кончаловской и о её жизни пойдёт речь в следующем посте.

Василий Иванович Суриков с внуками – Наташей и Мишей Кончаловскими.

P.S. Очень бы хотелось побольше фотографий, но в интернете их почти что нет.

Обновлено 01/07/13 15:27:

В.И. Суриков с женой

Портрет Елены Суриковой, дочери художника, 1906 г.

Мои коллеги и Василий Иванович Суриков. Что их связывает?

Эти истории мне рассказали мои коллеги, работающие в нашей библиотеке.

История первая

В секторе оцифровки работает Ирина Гукович (Жилина) – праправнучка известного красноярского книгоиздателя Александра Дмитриевича Жилина, имевшего семь детей. Жилины жили (!) на Благовещенской, как раз напротив дома Суриковых. Конечно же, были знакомы.


Издатель Александр Дмитриевич Жилин

В книге Натальи Кончаловской «Дар бесценный» находим такое описание:
«Четыре девочки, вставши в пары в верхнем зальце дома Суриковых, приготовились плясать. Василий Иванович сидел с гитарой на диванчике, а рядом, тоже с гитарой, расположился красноярский архитектор Леонид Чернышев; человек он был веселый, приветливый, гитарист страстный.

Весь этот вечер они посвятили музыке, разыгрывая в две партии Баха, Глинку, народные песни. Оба наслаждались, когда удавалось добиться чистоты и подлинной слитности в исполнении. А потом прибежали Оля и Лена, с ними сестры Глаша и Нюра Жилины, подружки по гимназии, куда с осени отдал дочерей Василий Иванович. Нюра — маленькая, белокурая, веселого, беззаботного нрава. Глаша — серьезная, в очках, с длинной русой косой, та девочка, которую впоследствии судьба привела к революционной деятельности, к «поднадзорности» и аресту.

Гитаристы изящно и весело грянули старинную польку. Две пары запрыгали по залу — девочки Суриковы в темных платьях, Жилины — в светлых. Увлеченно плясали, кружась то вправо, то влево. Дядя Саша, стоя в дверях, хлопал в такт и распоряжался фигурами. Темп ускорялся, девочки, раскрасневшись, едва успевали за музыкой и под конец, выбившись из сил, с хохотом повалились на пол.

Читайте также:
Сальвадор Доме́нек Фелип Жасинт Дали и Доме́нек де Дали де Пу́боль - отзывы, мнение, рейтинг

— Вот уж действительно до упаду! — смеялся дядя Саша, помогая им подняться.
В дверях показалась бабка, пригласила всех на ужин вниз, в столовую. Там на столе кипел самовар, в вазочках рдело варенье из черной смородины, на блюде горой лежали пышные шанежки с черемухой. На подносе стоял запотевший графинчик с водкой, тонко наструганная вяленая оленина — «пропастинка», копченая омулятина и квашеная капуста, если кто из мужчин захочет выпить и закусить.

Прасковья Федоровна села за самовар разливать чай, особенно душистый и крепкий в доме Суриковых. Она сильно состарилась и одряхлела за последний год, но ради гостей принарядилась в черное канифасовое платье и туго обтянула голову черным, в мелкий розан платком.

Она не могла нарадоваться на старшего сына, видя, как сходит с него тяжкий недуг угнетения. Но все казалось ей — мало он ест, мало спит.
Иногда братья, развлекаясь после обеда, затевали веселую возню. Прасковья Федоровна с беспокойством следила, чтоб Саша не зашиб Васеньку.
— Да не мни ты его, Сашка, — ворчала она на младшего, — пусть лучше полежит после обеда-то! — И разнимала их и отправляла старшего наверх — отдыхать…
Вот и сейчас Прасковья Федоровна вдруг захлопотала.

— Васенька, а хочешь пельмешков горячих, от обеда остались? — с надеждой спросила она у старшего.
— Ну что ты, мамочка, на ночь-то! — отмахнулся тот и принялся угощать друзей.
Они пили водку и закусывали, говоря о чем-то своем, деловом, мужском, охотничьем. Девочки уминали шанежки, лукаво поглядывая друг на друга и смеясь чему-то своему, девчачьему.

— Мамочка, а старину покажешь нам? — вдруг обратился Суриков к матери и, не дожидаясь ответа, побежал в спальню, к сундуку, вытащил из него старинные шугаи, платки, косынки и тут же обрядил девочек, а потом заставил мать рассказать, когда и на какой случай наряжались во все это ее бабки.
— Нужно как зеницу ока беречь, пока мы живем, всю эту старину, — говорил он, любуясь расцветками и шитьем, — мы ее любим и ценим, а вот они, молодые, ничуть не дорожат древностью, не понимают красоты… Да ведь для них хоть трава не расти! — сокрушался он, кивая на девочек, что молча блестели глазами из-под шитых золотом повойников и косынок…

За распорядком в доме следил Александр Иванович.
— Ну, девочки, спать! — сказал он племянницам. — Поплясали, и хватит! — Он сам пошел провожать живущих по соседству сестер Жилиных».

В музее-усадьбе В. И. Сурикова хранится акварельный рисунок “девушка, стоящая у калитки дома”. Это набросок, сделанный с Глафиры Александровны Жилиной (сведения из книги: Г. А. Титов. Суриков и Сибирь. Красноярское книжной издательство, 1999).


Глафира Александровна Жилина

Г. А. Жилина родилась в 1878 г. Закончила Бестужевские курсы в Санкт-Петербурге. Работала учительницей. Участвовала в народовольческой организации, была под надзором полиции.
В Красноярске жила отдельно от семьи, где-то районе Качи. Замуж не вышла. в 1950-х гг. уехала в Москву. Умерла в 1958 г.


Анна Александровна Жилина (Нюра)


А. А. Жилина и ее супруг Н. П. Корнаков

А. А. Жилина родилась в 1886 г. Получила высшее юридическое образование в Швейцарии. Вышла замуж за Николая Павловича Корнакова – известного красноярского землеустроителя. В 1917 году у них родился сын Николай, который в 1949-1952 гг. был директорм Красноярского радиотехнического завода.


Семья Жилиных, 1910

Ирина Гукович – потомок А. Д. Жилина по линии его сына Дмитрия, брата Глафиры и Анны.
На Библионочи в прошлом году Ирина показала семейные реликвии Жилиных, которые передаются из поколения в поколение, познакомила с родословной этого известного в Красноярске рода. Вот один из предметов:


Именной стакан с ручной гравировкой орнамента – золотопромышленник Фаддей Адамович Козловский (родственник семьи Жилиных)

История вторая

Эта читающая девушка на фото 1917 года – двоюродная прабабушка Марины Бородиной из отдела литературы на языках народов мира.

Александра Степановна Лазарева (в девичестве Архипова) жила с мужем в двухэтажном доме на улице Воскресенской (сейчас адрес дома Мира 14). Муж – Филимон Лазарев, военный врач. Александра Степановна (годы жизни 1898 – 1960) до революции не работала, а после зарабатывала шитьем.


Мира, 14


Филимон и Александра Лазаревы

Марина рассказывает, что Александра дружила с кем-то в усадьбе Сурикова, ходила туда в гости, видимо, к кому-то из прислуги. И вроде бы, по словам бабушки Марины, Василий Иванович даже делал карандашный набросок с Александры, но рисунок хранился у других родственников, и они его потеряли.

Такое вот пересечение красноярских судеб, хоть девочки Жилины вряд ли “пересекались” с Сашей Лазаревой – в её детские годы Ольга Сурикова (Кончаловская) уже имела своих детей.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: