Валерий Панюшкин – биография, личная жизнь, фото, видео

Валерий Панюшкин

про меня

Валерий Панюшкин — из тех журналистов, благодаря которым газеты почитывают и те, кто обычно их не читает. По образованию театровед и исследователь флорентийских праздников XV века. Писать начал для журнала «Матадор», затем перешел в ИД «КоммерсантЪ», где проработал более 10 лет. За постоянную рубрику в «Газете.ru» получил премию «Золотое перо России». Работал в журнале Esquire. В середине 2000-х, почувствовав избыточное давление в поле политической журналистики, ушел в глянцевый Gala, но вытерпел на новом месте только два месяца. Был спецкором Русфонда и руководителем детского правозащитного проекта «Правонападение». Автор книг «Незаметная вещь», «Михаил Ходорковский. Узник тишины», «Газпром. Новое русское оружие», « 12 несогласных», «Код Горыныча», «Код Кощея», «Все мои уже там», «Рублевка: player’s handbook» и «Отцы» . Может за полтора часа рассказать все, что нужно знать журналисту. Не стыдится говорить, что любит свою жену и детей. Участник и постоянный колумнист проекта «Сноб» с декабря 2008 года. Сейчас — главный редактор Русфонда.

город в котором я живу

Москва

день рождения

26 июня

где родился

Ленинград

где и чему учился

Окончил Государственный институт театрального искусства им. А.В. Луначарского (ГИТИС).

«На самом деле у меня в дипломе написано “театровед-исследователь”, и я занимался историей флорентийских праздников XV века – парады, балы и все такое, а потом я понял, что я, видимо, единственный человек в России, который интересуется флорентийскими праздниками».

служил?

Служил

где и как работал

Карьеру начал с того, что написал два сценария для публицистической программы «Матадор» на Первом канале Останкино, посвященной культуре, кино и моде. Затем работал в одноименном журнале.

Работал в ИД «КоммерсантЪ» в журналах «Столица» и «Автопилот».

Вел постоянную рубрику в «Газете.ru».

«Во-первых, я перестал вести колонку, потому что пошел работать в “Ведомости” и надеюсь скоро начать вести подобную колонку в этом издании. Но есть некоторое ощущение слишком большой комфортности. То есть когда ты делаешь что-то много лет, все уже знают, что это стоит на этом конкретном месте. И ни для кого это не является никаким крючком. И ты сам, когда делаешь одно и то же на одном и том же месте, уже начинаешь делать это слишком механистично, слишком профессионально. Не зря ведь психологи утверждают, что каждые семь лет надо менять работу, просто потому что тебе становится трудно и ты начинаешь искать новые способы. А если не трудно, то заставить себя как-то совершенствоваться, когда тебе все аплодируют и говорят: “Вау!”, это очень трудно».

Работал в журнале Esquire, был шеф-редактором журнала Gala.

«Это была истерика. Просто когда поле политики сужается все больше, ты начинаешь испытывать некоторое ощущение удушья. И я подумал, что надо уйти в какую-то внутреннюю эмиграцию, и попытаться говорить с людьми на каком-то другом, куда более бытовом языке. Но я ошибался. За два месяца работы в глянцевом журнале, я понял, что ощущаю себя уточкой Серой Шейкой, которая сломала крылышко, сидит в пруду и смотрит, как там другие птицы летят в теплые страны. И даже понимая, что там открыт сезон охоты на этих летящих птиц, их отстреливают со страшной силой, отказать себе в инстинкте лететь в теплые страны птица не может. Поэтому я два месяца посидел в пруду и понял, что лучше пусть я сдохну на этом сужающемся поле, чем затоскую навсегда в глянцевом журнале. Но это не значит, что глянцевой журналистикой заниматься нельзя, ею заниматься можно, и я ею занимаюсь, время от времени что-то пишу в глянцевые журналы, но просто для меня это не должно быть основным делом. А как факультатив – отлично».

Проводит мастер-классы по журналистике.

«Я действительно очень люблю преподавать, у меня есть лекция на 1,5 часа».

«Я считаю, что журналистика – это очень простая профессия, то есть все, что надо знать, можно объяснить за 1,5 часа. Это похоже на управление автомобилем. То есть объяснить, как управлять автомобилем можно типа в течение часа. Люди, которые хорошо водят автомобиль, отличаются от людей, которые плохо его водят, исключительно опытом. То есть налетом часов. Такая же история происходит с журналистикой. И я, в общем-то, плохо знаю, что там дальше можно рассказывать. Я за эти 1,5 часа все рассказываю, все, что знаю».

что такого сделал

Автор многочисленных статей. Опубликовал сборник рассказов и эссе «Незаметная вещь».

В 2006 году опубликовал книгу «Михаил Ходорковский. Узник тишины».

«Там же большая часть текста состоит собственно из моих вопросов, которые я отправляю ему письмом, и его ответов, который он отсылает, и довольно странное ощущение, когда ты не знаешь точно, кто это пишет, потому что вдруг это какой-нибудь офицер в тюрьме сидит и пишет эти ответы, очень странное чувство и когда был уже суд, и когда я пришел на заседание суда, тут мы стали, что называется, махать друг другу ручкой. Он из этой стеклянной клетки, а я… мы как-то узнали друг друга. Похоже, он был рад видеть меня, но я не знаю».

Читайте также:
Юлия Геннадьевна Норкина - биография, личная жизнь, фото, видео

«…у нас у обоих день рождения 26 июня, при этом я родился в тот год, в который родилась его жена, а он родился в тот год, когда родилась моя жена. Такие милые, ни к чему не обязывающие совпадения, на самом деле».

«…я с детства комсомол, комсомольцев ненавидел, он был активным комсомольцем, я никогда в жизни ничего успешно не продал, а он умеет это делать, из лучших моих достижений в области бизнеса было, когда я купил машину за 5 тысяч, вложил в нее 2, после чего продал за 2,5, такой из меня бизнесмен».

Совместно с Михаилом Зыгарем выпустил книгу «Газпром. Новое русское оружие».

дела общественные

Регулярно пишет статьи о благотворительности и участвует в благотворительных программах, связанных с лечением детского рака, СПИДа, а так же в программах паллиативной помощи. Бессменный автор сценариев для концертов «Подари жизнь» в театре «Современник».

«Весной 2005 года мне позвонила Дина Корзун и попросила написать пресс-релиз первого концерта “Подари жизнь”. Потом меня попросили написать сценарий концерта. Так и началось мое участие в благотворительных программах в детской онкологии. Я всегда понимал, что одним сбором денег и статьями в “Российском фонде помощи” всех проблем не решишь, и надо что-то делать. Вот я и делаю».

общественное признание

Получил премию «Золотое перо России» за постоянную рубрику в «Газете.ru».

участвовал в скандалах

Написал в «Ведомостях» колонку про ЖЖ, в которой назвал блоггеров ничтожествами.

«Мне кажется, что ЖЖ — это, в общем, сильная и серьезная штука, которую люди используют очень легкомысленно и мало. Можно использовать значительно лучше, значительно толковей и, в конце концов, значительно интересней».

«…я случайно обидел многих людей, которых совершенно не собирался обидеть. Пользуясь случаем, приношу извинения».

люблю

«Я слушаю “Эхо Москвы”. Потому что мало что есть еще. Иногда я слушаю “Серебряный дождь”, там бывает какая-то музыка, которой не бывает на других радиостанциях, чуть более утонченная. И там вот этот абсолютно бизнесовый закон жесткой ротации работает в меньшей степени. Поэтому если я слушаю какую-то музыкальную станцию, то это “Серебряный дождь”».

вино

ну, не люблю

пиво

мечта

«…я мечтаю о Нобелевской премии, во-первых, это довольно много денег, во-вторых, в каком–то интервью Иосифа Бродского прочел такую фразу: “Очень здорово, что нобелевку дали, вот теперь-то, наконец, родители поверят, что я хороший поэт».

семья

Женат. Детей у меня четверо: Вася, Варя, Вера и Надежда. Прошу воздержаться от шуточек про недостающую Любовь. Я работаю над этим :)

«…я люблю свою семью. …мне кажется, что есть некоторая странная вещь, странная мода на то, чтобы быть плохим. То есть люди могут рассказывать про то, как они прожигают жизнь впустую, меняют любовников, вот это нормальная тема для общения. А то, что ты любишь жену и детей, это как-то стыдно немножко, мол, что за фигня. Почему это стыдно? Это нормально, это хорошо. Это еще и потому, что я настаиваю на том, что все, о чем я пишу, будь то политика или экономика, или оранжевая революция в Киеве, это касается меня, моих детей, моей жены, мамы, папы».

«Мой сын как-то пенял мне за то, что я написал, что учил его, как надевается презерватив. Он говорит: ну что ты прям? Неудобно, девочки на курсе. А я ему говорю: “Глупый ты. Теперь все девочки на курсе знают, что ты умеешь надевать презерватив. Это же хорошо!”».

Мнение авторов раздела «Блоги» может не совпадать с позицией редакции. Редакция не несет ответственности за содержание комментариев к материалам сайта. Комментарии к материалам сайта — это личное мнение пользователей сайта.

Валерий Панюшкин

Биография

С 8 апреля и до победного 9 мая 2021 года в московской Галерее классической фотографии проходила выставка «Врачи в халатах. Лицом к пациенту». Главным героями экспозиции стали 10 известных онкологов, которые сменили профессиональную одежду на домашнюю и поделились наблюдениями на тему взаимоотношений между врачом и пациентом. Фотопортреты медиков создала Ольга Павлова, а их монологи записал ее муж Валерий Панюшкин — главный редактор Русфонда.

Читайте также:
Караулов Андрей Викторович - отзывы, мнение, рейтинг

Детство и юность

26 июня 1969 года в Ленинграде у четы Панюшкиных родился сын Валерий, получивший свое имя в честь отца. В детстве у ребенка был любимый плюшевый медведь по кличке Виня, всегда сопровождавший хозяина и затмевавший все остальные имевшиеся игрушки.

С ранних лет мальчик заикался. Отвечать в школе у доски, когда учитель выжидающе смотрел на подопечного, пытающегося выговорить фразу, оказывалось делом непростым, а устные задания приходилось выполнять письменно. Одноклассники слегка дразнили товарища, но до серьезной травли не доходило.

Свободным себя ученик почувствовал только тогда, когда начал посещать театральную студию. Когда он выступал на сцене, ставил спектакли и брался за сложные роли, недуг отступал. В дальнейшем поверить в собственные силы и стать увереннее подростку помог психотерапевт. Нарушение речи не помешало юноше впоследствии связать жизнь с журналистикой и вести программы на радио и телевидении.

Карьера выпускника театроведческого факультета Государственного института театрального искусства имени Анатолия Луначарского стартовала с двух сценариев для «Матадора» на Первом канале и работы в одноименном журнале.

Журналистика и творчество

С 1996-го до 2006-го выпускник ГИТИСа трудился в издательском доме «Коммерсантъ» (журналы «Столица» и «Автопилот»), дослужившись до звания специального корреспондента. С 1999-го по 2001-й по будням на «Нашем радио» вместе с коллегой Юрием Сапрыкиным он выступал в роли ведущего вечернего шоу «Клиника 22».

Валерий Валерьевич отвечал за постоянную рубрику в «Газете.ru», за что и удостоился «Золотого пера России», а затем перешел в «Ведомости». Всего на 2 месяца талантливый журналист задержался в глянцевом Gala, за столь короткое время успев понять, что работа в подобных изданиях не должна быть основным делом, но отлично подходит как факультатив:

«За 2 месяца здесь я понял, что ощущаю себя Серой Шейкой, которая сломала крыло, сидит в пруду и смотрит, как там другие птицы летят в теплые страны. И даже понимая, что там открыт сезон охоты и их отстреливают со страшной силой, отказать себе в инстинкте лететь в теплые страны птица не может».

Автор публиковал многочисленные статьи в The New Times, GQ, Esquire, Aprile, «Афише», «Большом городе», «Снобе», на сайте фонда «Либеральная миссия», ежедневно показывал «Жизнь с Валерием Панюшкиным» на «Дожде» и до конца марта 2018-го находился на посту главного редактора «Таких дел». Аналогичную должность мужчина занял в апреле того же года в Русфонде.

Панюшкин проявил себя и как талантливый писатель, начав со сборника рассказов и эссе «Незаметная вещь» и книги «Михаил Ходорковский. Узник тишины». Постепенно творческую биографию пополнили «Газпром. Новое русское оружие» (в тандеме с Михаилом Зыгарем), «12 несогласных», «Код Горыныча. Что можно узнать о русском народе из сказок», «Восстание потребителей», «Код Кощея. Русские сказки глазами юриста», «Отцы» и другие произведения.

Петербуржец регулярно писал на тему благотворительности, участвовал в проектах, связанных с лечением СПИДа, детской онкологии, а также в программах паллиативной помощи. Знаменитость является бессменным сценаристом концертов фонда «Подари жизнь» в театре «Современник».

Личная жизнь

Валерий Валерьевич счастлив в личной жизни: первый брак подарил ему Василия с Варварой, второй — Веру, Надежду и Петра. Литератор неоднократно делился секретами, как находить время на каждого ребенка и при этом не сойти с ума, и публиковал собственные правила воспитания детей. В них родителям советовалось точно определять цель, отказаться от благодарности, не стремиться «причинять добро», обязательно иметь супервизора и не игнорировать спорт.

Мужчина трогательно любит свою семью, не уставая признаваться, что все, о чем он пишет, будь то политика, экономика или оранжевая революция в Киеве, касается его отца, матери, жены, дочерей и сыновей.

Смотреть, как падает свет: Валерий Панюшкин рассказывает историю болезни жены

Задолго до нашего знакомства, лет в двадцать, жена моя болела лимфомой Ходжкина, раком крови. Это обстоятельство имеет значение в нашей жизни до сих пор. Это была тяжелая болезнь. Несколько курсов химиотерапии, лучевая терапия, лысая голова, операция, от которой на груди у моей любимой остался тонкий шрам, как от кривой пиратской сабли (предмет моего особенного эротического беспокойства). Но главное, эта перенесенная в молодости болезнь как-то радикально повлияла на характер моей жены, на ее отношение к жизни. Я смотрю на ее юношеские фотографии и вижу красивую молодую женщину, но совсем не ту, которую сейчас люблю. Она изменилась.

Пока у нас не родились дети, я полагал, что главное последствие лимфомы Ходжкина в организме моей жены заключается в непробиваемом спокойствии. Ольга вела себя так, как будто все, что не рак, не имеет значения и не стоит беспокойства. Одежда, путешествия, косметика – все тревоги, которые навязывает женщинам глянцевая пресса, казалось, обходили Ольгу стороной – не рак, и слава богу.

Читайте также:
Юлия Геннадьевна Норкина - отзывы, мнение, рейтинг

Когда родились дети, это изменилось, конечно. Дети имеют значение и стоят тревог. Все остальное – ерунда, кроме рака.

Я часто задавал себе вопрос, какой бы была моя Ольга, если бы не эта лимфома Ходжкина в двадцать лет. Ну, во-первых, она бы была бухгалтером или аудитором, или что-то такое, чему учат на экономическом факультете МГУ. Она училась на экономическом факультете, не имея особой склонности ни к математике, ни к экономике. Типичное заблуждение здорового человека, что надо получить какую-то востребованную профессию, верный кусок хлеба. Заблуждение, потому что в мире, где рак заложен в самой нашей природе, востребованная профессия может и не пригодиться.

Болея лимфомой, Ольга не поняла даже, а почувствовала, что никаких верных кусков хлеба не бывает для человека. Какой к черту верный кусок хлеба, если твои собственные клетки могут в любую секунду сойти с ума, начать делиться, как бешеные, и убить хозяина, подчиняясь бог знает каким механизмам мутации.

Едва закончив лечиться, еще посещая регулярные проверки на предмет возможного рецидива, она стала учиться фотографии. Теперь она модный фотограф Ольга Павлова. Фотосессии звезд от Моники Беллуччи до Чулпан Хаматовой, обложки глянцевых журналов, реклама крупных компаний – это для заработка. А по сути Ольга только и делает, что наблюдает, как падает свет. Я так понимаю, поболев раком крови, она почувствовала, что не стоит люто бороться за жизнь ради куска хлеба, но стоит ради того, чтобы смотреть, как падает свет.

Она говорит, что, прежде чем стать профессией, фотография была для нее реабилитацией. Говорит: «Если бы мне тогда попалась в руки не фотокамера, а швейная машинка, я бы стала портнихой». А я думаю: стала бы портнихой и наблюдала бы, как ложится нитка. Не знаю, понимаете ли вы, о чем я. Могу ли я передать это ощущение, каково – выжить, чтобы всю жизнь смотреть, как падает свет, как ложатся драпировки, как движутся облака, как течет вода, как играют дети.

В последние годы, кроме рекламной съемки, Ольга моя стала заниматься съемками частными. Она снимает людей, которые считали себе нефотогеничными, и получается всегда красиво, потому что дело не в правильной форме носа, а в том, как падает свет.

«Многодетность измеряется по матери, и это нечестно». Правила воспитания журналиста Валерия Панюшкина

У Валерия Панюшкина пятеро детей: Василий (31), Варя (20), Вера (10), Надя (9) и Петя (3), и не все из них знают, что папа — известный писатель и журналист. Валерий, который станет спикером на 12-м SelfMama Forum, рассказал нам о том, каково это — быть многодетным отцом и почему не всем детям обязательно знать все планеты Солнечной системы.

1. Сложно жить, когда ты ставишь себе только глобальные цели. Это очень изматывает. Проще и правильнее делать их локальными: когда мы идем с детьми на прогулку, я не пытаюсь сделать из них культурных людей или правильных граждан. А просто хочу, чтобы они не убились на качелях.

2. Но одна глобальная родительская цель у меня все же есть — воспитание великодушия. Под ним я понимаю чувствительность к разным явлениям этого мира, способность воспринимать его во всем многообразии.

Теоретически мы можем обойтись и без «Джоконды», и без «Илиады», и без науки, и в космос, в общем-то, летать не обязательно. Но вокруг ведь столько прекрасного!

Мне хочется, чтобы дети росли в мире, который полон удивительных вещей. Чтобы они умели их замечать и ценить, могли понимать и осознавать мир настолько глубоко, насколько это возможно.

3. Например, я могу помочь им с музыкой, а вот рисовать не умею. Но могу сходить на выставку и показать им картины Леонардо да Винчи, рассказать о них. Это пример, под удивительными вещами я подразумеваю не только высокое искусство. Важны любые способы познания: музыка, фильмы, книги, катание на велосипеде, даже приготовление еды. Дети должны видеть, что при смешивании муки с дрожжами тесто начинает пухнуть. Это же тоже здорово! Хочу, чтобы они видели, как растут овощи и цветы на огороде. Главное — передать им этот интерес, заразить этой жаждой жизни.

4. Их решения — это их выбор. Моя старшая дочь Варя заявила, что не будет учиться в школе: «Буду только рисовать и больше ничего делать не буду». Надо сказать, она сдержала слово. Каким-то чудом выучила еще и английский (наверное, за счет просмотренных видео). Таблицу умножения на два она, может быть, еще знает, но на три уже вряд ли. И ничего плохого я в этом не вижу. У нее сложились хорошие отношения с литературой, музыкой и кулинарией. Но она плохо представляет, какие планеты есть в Солнечной системе, кроме планеты Земля. Моя задача — показать ей многообразие мира, ее задача — выбрать из этого многообразия то, что ей интересно.

Читайте также:
Валерий Валерьевич Панюшкин - отзывы, мнение, рейтинг

5. Давление и строгий запрет — это крайние меры. Если детям все время все запрещать, запреты очень быстро перестанут работать. И в момент настоящей опасности они не будут воспринимать родительские слова со всей серьезностью, не будут реагировать на предупреждения. Как в сказке про пастуха и волков. То есть обычно ты не давишь, но теоретически у тебя есть такая опция. И когда ты говоришь «нет», они понимают, что это действительно «нет».

6. Я не знаю, как правильно распределять время между детьми. Поэтому делаю это интуитивно. Здесь у меня нет никакого идеального плана, просто появляется ощущение, что кому-то я уделил внимания больше, а кому-то меньше. Значит, это нужно компенсировать. Все по ощущениям и по обстоятельствам. И здорово, что у них нет чувства ревности. Единственный случай — рождение Вари (тогда Васе было 11). Старший сын подошел и с недопониманием спросил, почему он умеет говорить и играть, а все время мы проводим с Варей. И нужно было объяснить ему, что она маленькая и беспомощная, поэтому внимания ей нужно больше.

7. Многодетная семья — уязвимая социальная группа. Есть какие-то небольшие бонусы в виде бесплатного парковочного места, но одного. Как ездить с женой и пятью детьми на одной машине, никто не спрашивает. И все эти бонусы несравнимы с усилиями, которые приходится прикладывать даже не к воспитанию, а к ежедневному бытовому выживанию с детьми. Мой старший сын совершенно спокойно может потерять работу: съездить в отпуск, а потом разослать резюме. У него есть какие-то сбережения и нет ответственности перед детьми.

А я про возможную потерю работы думаю с ужасом, потому что продержаться можно будет две недели. А потом — всё

Я нормально справляюсь со своей многодетной семьей, но в нормальных, стабильных условиях жизни. Но никакого надежного механизма страхования у меня нет.

8. Многодетность измеряется по матери, и это нечестно. Официально я стал многодетным, когда у меня родился третий ребенок во втором браке. А когда третий по счету — государство не признавало меня многодетным. Но ведь оттого, что у меня второй брак, я не перестал заниматься детьми от первого: я помогаю, а дети и жены дружат между собой.

9. Отцовство становится осознанным, когда видишь, как рождается ребенок. Биологически рождение ребенка — это чисто женское дело. Но сейчас у мужчин есть возможность стать причастным к этому процессу и увидеть появление ребенка на свет. Мне кажется, что совместные роды — важный момент для обоих родителей. Увидеть — не прочувствовать, но можно побыть рядом с женой в эти сложные часы, попытаться понять и поддержать ее.

10. Деление на «мужское» и «женское» в современном мире стало очень условным. Я не могу представить, чтобы мой папа готовил что-нибудь, кроме шашлыка на майские праздники. А я готовлю каждый день. Как минимум ужин — моя каждодневная обязанность.

«Девочка, собери борщ»: гендерное воспитание в российских детских садах

Если раньше все считали, что мама должна научить дочку пришивать пуговицы, а папа должен научить сына пилить бревна, то сейчас это не так. Я уверен, что отец должен научить сына забивать гвозди, чинить водопровод и кататься на велосипеде. Но ведь и дочь он должен всему этому научить. Есть какие-то вещи, которые я безусловно делегирую жене, но на это есть свои причины: я не пришиваю пуговицы не потому, что это не «мужское», а потому что у меня катаракта и я плохо вижу мелкие вещи. Это делает жена, но не по гендерным соображениям, а по способностям и возможностям.

11. «Мужские» и «женские» манеры — это прекрасные старинные обряды. Никакого смысла здороваться за руку в современном мире нет, потому что вряд ли кто-то скрывает в кармане оружие. Но мы здороваемся. Никакого смысла чокаться за столом нет, потому что вряд ли тебе кто-то подсыпал в рюмку яд (если ты не Навальный). Но мы чокаемся. Мы это делаем, потому что нам нравится этот старинный прекрасный обряд. То же самое с подачей пальто и открыванием двери. Сейчас на женщинах нет широких кринолинов, которые не позволяют им открывать двери. Но это прекрасный старинный обряд для демонстрации уважения друг к другу.

Читайте также:
Караулов Андрей Викторович - биография, личная жизнь, фото, видео

12. Мне сложно вспомнить этап, когда у нас не было трудностей. Когда ребенок маленький, он не дает тебе спать и все время чем-нибудь болеет. Подрастает — начинает хулиганить.

Потом начинается переходный возраст, и он на твоих глазах начинает читать какие-то группы про самоубийства и говорит, что это просто «по приколу»

Тут главное — не потерять контакт, мои дети все мне об этом рассказывали. И все равно было безумно страшно. Это было модно, но иногда я переставал понимать, где они прикалываются, а где выходят на крышу и падают вниз. Это же кошмар! Легко общаться с детьми, когда им лет двадцать. А трудности, с которыми приходится справляться до этого возраста, можно перечислять до бесконечности.

13. Бывает, что мой родительский ресурс заканчивается. Но обычно он восстанавливается с помощью стакана вина и хорошего сна. Вечером дети бесятся, а я понимаю, что готов их прибить. Но достаточно пары часов отдыха, и я уже снова готов проводить с ними время. Важно понимание, что человеку свойственно уставать. И в такие моменты ему нужна возможность побыть с самим собой: одному почитать книжку или уйти на лыжах в лес. В таких ситуациях супруги должны понимать и поддерживать друг друга.

14. Я никогда не пытался самоутвердиться в глазах детей. Сейчас Варе 20 лет, и она стала находить информацию обо мне сама: «Ой, папа, а ты, оказывается, получил „Золотое перо“!» Они залезают в шкаф и находят очередную мою книжку — спрашивают: «А сколько у тебя всего книжек?» Тогда я говорю. Дети должны воспринимать меня как папу в первую очередь. А то, что у папы есть какие-то достижения и заслуги, они поймут, когда будет нужно.

Конференция о родительстве под названием «SelfMama Forum: Голос отца» пройдет в субботу, 27 марта, в онлайн-формате. Спикеры, среди которых будут Дима Зицер, Людмила Петрановская и Илья Колмановский, будут говорить о делегировании обязанностей; о том, как понять друг друга и выстроить взаимную поддержку в семье; о том, что думают отцы о совмещении карьеры и воспитании детей; о компромиссах в воспитании детей и о гендерных стереотипах, которые мешают и женщинам, и мужчинам.

Создатели мероприятия хотят изменить привычные установки: «разрешить» мужчинам быть более вовлеченными и нежными отцами, «разрешить» женщинам реализовываться профессионально, ориентироваться на свои потребности и не зависеть от общественного мнения.

Участие в «SelfMama Forum: Голос отца» бесплатное, но необходима регистрация.

Валерий Панюшкин: Я видел Белого ходока

– Валерий, расскажите, как появилась тема тяжелобольных детей в вашей жизни?

– Я одно время писал в «Коммерсант» заметки в благотворительную рубрику. В 90-е годы этой рубрике придавалось большое значение, поскольку руководство понимало: главное, что СМИ продают читателям, – это образ самого читателя. «Коммерсант» читали в то время шашлычники и лоточники, которым в общем-то не было дела до промышленного индекса Dow Jones, но они следили за ним, обсуждали, потому что видели себя в будущем солидными предпринимателями.

То же с благотворительностью – им хотелось ощущать себя социально ответственными, это была составляющая желаемого образа бизнесмена. «Если каждый из нас спасет по ребенку, это и будет здравоохранение, а налоги можно не платить», – такая чудная мысль тогда зародилась. А вел эту благотворительную рубрику Лев Сергеевич Амбиндер – ныне президент Русфонда. Так вот, как-то я отправился в РДКБ и написал про девочку, которой нужна была трансплантация неродственного костного мозга – и, соответственно, большие деньги, поиск донора.

На следующий день после публикации мне позвонил доктор Алексей Масчан (в настоящее время – зам. главного врача Федерального научно-клинического центра детской онкологии и гематологии. – Ред.).

– У меня ординаторская не закрывается, – растерянно сказал он.

– И что? – спросил я.

– Ну как, ко мне весь день приходят люди, несут деньги, у меня в столе 70 тысяч долларов.

Представляете, это середина 90-х годов, что такое для врача 70 тысяч долларов? Он таких денег никогда в жизни не видел. Я тоже не видел, поэтому я поехал туда, и мы всю ночь сидели в ординаторской и их сторожили. А утром нам пришлось нести эту сумму в банк, и это тоже было страшно. Такой вот опыт. А девочку ту вылечили, сейчас она уже взрослая, работает врачом.

Читайте также:
Юлия Геннадьевна Норкина - отзывы, мнение, рейтинг

– Однажды вы писали про отцов и про смерть. О том, как стараешься сделать всё самым правильным образом, а не срабатывает. Этот текст меня тогда поразил ощущением беспомощности человека. Вот мы идем к самым лучшим врачам, нанимаем лучшую няню, стремимся попасть к хорошему учителю и так далее. И вот что-то случается, и вся эта надежная система терпит крах. Почему?

– Я понимаю так: ты, конечно, должен стараться. Но можно просто лечь на землю на берегу реки, желательно в ясную ночь, и минут пятнадцать посмотреть на небо. И ты понимаешь, что ты в надежных руках. Тот, Кто всё это сотворил, как-нибудь разберется с тем, упадешь ты с лыж или нет.

У меня есть это ощущение – что если, допустим, Шекспир не может ввести в пьесу случайного персонажа, какие-то выбивающиеся из сюжета слова или действия, то тем более – Великий Драматург, Который удерживает драму с миллиардами персонажей.

Каждый из нас знает свою роль, но как бы не видит ее в контексте целого спектакля.

– Я это достаточно хорошо понимаю, и для меня это была очень стройная и гармоничная концепция – до того, как я сама столкнулась с преждевременным уходом близкого человека. Ты всё теоретически знаешь, ты всё это читал, но на внутреннем уровне нет никаких ни гарантий, ни объяснений…

– И это можно понять. Ну, представьте себе, как чувствует себя Джульетта, когда просыпается и видит рядом мертвого Ромео? «Господи, почему?! Зачем?!» Она не выдерживает этого, закалывается – а потом опускается занавес и все встают на поклон.

И ответ на вопрос «Господи, зачем Ты это сделал?» – «Я написал самую великую пьесу о любви». «Что Я в результате создал? – Я создал вообще любовь».

Когда люди находятся внутри, с ними происходит какой-то кошмар, но нужно понимать, что это именно внутри – а потом упадет занавес и вы выйдете на поклон.

– Вы всегда верили в бессмертие души или был какой-то момент – толчок, поворот?

– Когда на уроке физики мне объяснили про сохранение и превращение материи, я подумал: «Ну вот, я же есть, может, я превращусь во что-то». Я, например, довольно сильно, как это называется, люблю родину, и если из меня получится хороший гумус, я не против и раствориться – я люблю эту землю и не считаю, что она есть что-то худшее, чем я сейчас.

Что же касается рая и ада, в детстве и юности мне это казалось ерундой какой-то – пока я не наткнулся на Оригена и идею (а вообще-то ересь) апокатастасиса. И тогда я почему-то понял, что такое ад, как это может быть.

Представьте себе: умирает Гитлер и попадает в рай. Его встречает там святой какой-нибудь: «Здравствуйте, заходите, я сейчас всё вам покажу». – «Подождите, подождите, я убил шесть миллионов евреев!» – «Кстати, я вас сейчас с ними и познакомлю. Они все живы, не переживайте». Тогда он падает ниц и орет: «Господи, я убил шесть миллионов человек, отправь меня в ад, я не могу быть тут!» – «Сколько-сколько ты убил? Шесть миллионов? Деточка, пойми, смерти нет». И тогда вечный ад начинает происходить у него в голове. То есть ты понимаешь, что прожил жизнь каким-то чудовищным образом и с этим уже ничего нельзя сделать.

– Сильная история. Валерий, а вот изменила ли ваше отношение к смерти работа в Русфонде, работа с тяжелобольными детьми, когда вы постоянно соприкасаетесь с болезнью и смертью?

– Я несколько раз был в ситуациях, когда дети умирали буквально у меня на глазах. Я увидел, как говорит Принцесса в фильме «Обыкновенное чудо», что смерть приходит с чудовищными инструментами. Я могу пытаться это как-то описать, и в некоторых случаях даже как-то это удается, но больше всего это похоже на ощущение: «Я видел Белого ходока» (белые ходоки – легендарная нечеловеческая раса в фильме «Игра престолов». – Ред.). А вы не видели, и вы меня не поймете, потому что как это объяснишь.

Одновременно как-то привыкаешь к самой идее смерти. Помните, как заканчивается роман «Мартин Иден»? Он ныряет всё глубже, у него мучительное удушье, но он понимает, что это всё еще жизнь – вот сейчас она окончится и все мучения пройдут. И я понимаю, что даже боль – это жизнь, это всё еще жизнь.

Читайте также:
Караулов Андрей Викторович - биография, личная жизнь, фото, видео

– А расскажите про людей, которые вас восхищают, которые что-то такое делают, что хочется тоже что-то делать самому.

– Одним из таких людей была Вера Васильевна Миллионщикова.

К ней можно было прийти и просто под видом какого-нибудь дела посидеть, послушать разные истории. Она тоже видела Белого ходока. И у нее была правильная расстановка ценностей. Редко встретишь человека, который однозначно не был бы святым и бессмертным – в том смысле, что люди практически всегда неизменно думают о себе: «Ну я-то делаю всё правильно» и «Ну я-то не умру». А человека, который понимает, что умрет, почти не встретишь. Вера Васильевна была такой.

Или, например, мой друг – доктор Михаил Масчан. Я видел его за работой и я понимаю, что это на самом деле потрясающе, что есть такой человек, который умеет вот так работать врачом.

Были какие-то люди, с которыми у меня длительных отношений нет, но какие-то встречи с ними и их реакции мне очень запомнились. Вот, например, приехал я как-то в Оптину Пустынь, пошел исповедоваться к иконописцу тамошнему, батюшке Илариону. Он прекрасно исповедует. Говоришь что-то вроде: «А еще я…». «Ой-ёй-ёй-ёй-ёй», – говорит батюшка. «А еще я вот тут». «Ой-ёй-ёй-ёй-ёй», – снова вздыхает батюшка. И каждый раз так вот сокрушается, причем он большой такой, огромный, и получается удивительно.

Еще один человек, существование которого на земле меня очень радует – это, как ни странно, далай-лама. Я видел его один раз в жизни, когда он прилетал в Элисту. Было совершенно ясное небо, закрыли аэропорт, не было ни одного рейса, и когда вдали показался самолет, понятно было, что это самолет далай-ламы. И тогда встречавший его служитель, что-то вроде нашего епископа, сказал: «Сейчас пойдет снег». «Почему?» – спросил я. «Ну потому что когда появляется далай-лама, всегда идет дождь, но сейчас зима, поэтому пойдет снег».

Было совершенно ясное небо. Самолет далай-ламы сел, и в этот момент с неба полетели снежинки. Когда далай-лама вышел из самолета, служитель пошел его встречать – подошел, поклонился и в этот момент не выдержал, бросился ему на шею и разрыдался, как ребенок. И я понял, что своими глазами видел человека, который верит в то, что пойдет снег – и снег идет.

А далай-лама, ответив на вопросы, пошел учить. Он учил на огромном поле – было холодно, и все стояли в шубах, в куртках, а у него было такое одеяние с голым плечом. Он так сидел и четыре часа рассказывал про то, что мир является иллюзией. И было очевидно, что холод для него является иллюзией, потому что вот он сидит раздетый и это не мешает ему говорить.

Епископ потом спросил, понравилась ли ему православная служба, он ответил, что да, красиво и пахнет хорошо. И жаль, что не додумался он себе такую бороду отрастить.

– Нередко можно услышать, что современные люди очень циничны. Как вы определяете для себя, что такое цинизм?

– Это отказ от величия замыслов. Допустим, ты в детстве хотел стать известным артистом или полететь в космос. Идут годы, и на каком-то этапе ты допускаешь мысль: «Да ни в какой космос я не полечу, я буду счетоводом». Если ты по-прежнему хочешь в космос и от этого отказываешься, то эту мысль можно назвать циничной.

– А циничный поступок – это что, например?

– Ну, что это? Мелочность. Помню, однополчанин моего деда, когда они с ним выпивали, хватал меня за руку и говорил: «Запомни, Валера, мужчина не должен быть мелочным». Это и значит – не быть циничным. Ты хочешь выйти замуж за богатого старика, которого ненавидишь? Зачем? Чтобы у тебя была шуба «Фенди»? У тебя есть весь мир, а ты меняешь его на какую-то шубу. Как мелко…

– Как этот цинизм рождается?

– Наше общество устроено так, что в нем много всякого лицемерия. Мы не видим, как умирают люди, даже близкие наши, мы не видим, как рождаются люди. Я вот всё время вижу – и как рождаются, и как умирают, и понимаю, что тогда всё уже по-другому.

– Вы были на родах своих детей?

– Конечно. И кроме этого мне даже пришлось однажды принимать роды в поезде. Я ехал куда-то, и вот мимо меня пробегают люди: «Врач есть?». Я сижу, потому что я не врач. Но они, видимо, добежали до конца поезда, никого не нашли и бегут обратно: «Врач, врач!» Спрашиваю: «Что случилось?». Они меня хватают: «Доктор, идемте!» В купе проводников женщина рожает, все очень напуганы.

Читайте также:
Валерий Валерьевич Панюшкин - отзывы, мнение, рейтинг

Я понял, что самое главное, что надо сделать, – прекратить эту панику. Я не акушер, но более-менее представляю себе, что дети вообще-то рождаются сами. А чтобы вокруг не было этого шума и крика, нужно всем раздать задания: ты иди принеси воду, ты иди найди водки… Когда человек занимается делом, он успокаивается.

– Получается, никто так и не понял, что вы не врач?

– Я многое соображал по ситуации. Вот, значит, принесли мне воду. «Зачем мне вода, интересно? – думаю я. – Ну, наверное, мыть. А что мыть? Да всё мыть. Руки, женщину – всё, что можно мыть, давайте помоем». И женщине тоже надо дать дело. Говорю: «А ты – дыши». «Больно!» – «Ну конечно, потуга идет, это и должно быть больно».

И вот рождается ребенок, я его принял, перерезал пуповину. Потом, помню, надо рожать еще плаценту. Родили, разложил, как положено, ее на блюде, смотрю на нее и не понимаю, что должен там увидеть. Но тут приходит поезд в город Рязань, на платформе уже ждет «скорая». Я им: «Вот вам ребеночек, вот вам роженица, вот вам плацента – я посмотрел, вроде целая, но на всякий случай еще вы поглядите».

– А не жалеете, что не стали акушером-гинекологом?

– Что не стал врачом, жалею постоянно. И вообще, мне кажется, люди стали бы сильно лучше, если бы они чаще видели роды, чаще видели смерть и сами убивали то, что едят.

– То есть, получается, ближе к жизни. Мне вспоминается, как Камю, Сартр до войны развили теорию о том, что нет ни хорошего, ни плохого, всё нравственно нейтрально. А потом они пошли на фронт и поняли, что да, вот спасти ребенка – это хорошо, а предать товарища под пулями – это плохо…

– Есть такой итальянский писатель, Акилле Кампаниле. И у него есть прекрасный рассказ под названием «Буриданов осел». Ставится, как известно, неразрешимая задача: к какой из двух одинаковых копен сена подойти ослу – и человек действительно эту задачу решить не может. А осел может. Он быстро идет к одной, потом к другой и съедает обе.

Так что все наши попытки построить некую правильность, исходя из человеческих оснований – это попытки нарисовать Землю на листке. И когда ты совсем выбьешься из сил, ангел тебе скажет: «Деточка, смотри, ну вот как оно устроено, что ты бьешься, вот же…».

Беседовала Анна Данилова, редактор Елена Сапаева

Валерий Панюшкин родился в 1969 г. в Ленинграде. Окончил ГИТИС, факультет театроведения. Писать начал для журнала «Матадор», затем перешел в ИД «Коммерсантъ», где проработал более 10 лет. За постоянную рубрику в «Газете.ru» получил премию «Золотое перо России». Сейчас – спецкор Русфонда и руководитель детского правозащитного проекта «Правонападение». Автор нескольких книг, в том числе «Незаметная вещь», «Рублевка: player’s handbook» и «Отцы». Женат, четверо детей.

Москвич

Это мой город: Валерий Панюшкин, журналист, автор курса сторителлинга

  • Facebook
  • VK
  • Twitter

О мечте длиною в 30 лет, красивой европейской Москве, которую совершенно перестал узнавать, и о том, кому нужно рассказывать истории.

Я родился…

В Ленинграде. Мой первый дом — в аппендиксе Большого проспекта Петроградской стороны между площадью Льва Толстого и рекой Карповкой. На доме напротив был каменный орел с отбитою головой. В окнах подъезда были витражи. Лифт медленно взбирался до седьмого мансардного нашего этажа. Окно нашей кухни было единственным окном в брандмауэре. Я помню почему-то ранние утра, темноту за окном, пшенную кашу с изюмом и на стене топор для рубки мяса в виде лисы. А я сижу у заколоченной двери, это дверь в черный ход и черный ход — самое таинственное место на земле.

Сейчас я живу…

В деревне Амельфино Волоколамского района Московской области. Здесь звезды, облака, лес, поле, ручей. В ручье — бобры, в лесу — хорьки и лоси. Только очень вдали видны огни самолетов, которые садятся в Шереметьево. И больше никакого города. Гори он огнем, ваш город.

В Москве я люблю гулять…

Я не люблю гулять в Москве. Глупо гулять в месте, где нет воздуха. Ну разве что парк «Березовая роща» под окнами моего последнего московского дома на Ходынке. Весной в парке цвели красивые яблони. Оттуда я уехал.

В Москве меня можно встретить…

Мой любимый ресторан — «Остерия Бьянка» на Белой площади, там приличные устрицы и хорошая пицца с трюфельным маслом. Идеальный пример качественной усредненности. Как южноафриканское вино — ничего выдающегося, но вы точно можете рассчитывать на качественный пинотаж за 20 рандов. А вот в бары мне нельзя, мне потом ехать за город за рулем.

Читайте также:
Караулов Андрей Викторович - отзывы, мнение, рейтинг

В Москве я люблю…

Белую площадь. Вот это сочетание старинной церкви и современных бетонных небоскребиков — небольших, не таких, как в «Сити», где хочется повеситься. Это похоже на какой-то средней руки европейский город типа Манчестера. Очень мило. Но к Москве, в которой я вырос и которую любил, не имеет больше никакого отношения.

Я не люблю…

Торговые центры. Все! Чем больше торговый центр, тем больше я его ненавижу. Хуже всех «Авиапарк», потому что он возле моего бывшего дома и нынешнего офиса. И мне довольно часто приходится туда ходить. Это чертова пластмассовая модель счастья. Если мне не удастся отмолить грехи и я попаду в ад, то моя личная адская вечность пройдет в торговом центре.

В Москве я никак не могу доехать…

До музея имени Пушкина. Я 30 лет мечтаю пойти туда с ребенком и показать ему импрессионистов. Но ни разу не пошел. Детей уже стало пятеро. Старшему ребенку — 30 лет. Младшему — полтора года. Я очень хотел бы знать, покажу ли импрессионистов в Пушкинском хоть когда-нибудь, хоть кому-нибудь из них. (При этом в Уффици и Лувре многие из них за это время успели побывать.)

Москвичи отличаются от жителей других столиц тем, что…

Тем, что не любят детей.

Москва отличается от других мировых столиц в лучшую сторону…

Своим отоплением, интернетом и водопроводом.

В Москве за последнее время для меня изменилось…

Многое — тротуары, трамваи, фасады, парки. Все это пластмассовое. Ничего родного нельзя узнать. Все эти изменения мне нравятся, получается красивый европейский город. Только я его не узнаю. А еще меня бесит то, что всегда и по любому поводу приходится стоять в очереди, хоть на машине, хоть ногами. Нигде нет никакого свободного места.

В Москве надо прямо сейчас…

Открыть прачечную для бездомных. Многомиллионный город без прачечной для бездомных — это какой-то мегапозор.

На мой курс сторителлинга в основном приходят…

Люди из бизнеса. Они хотят рассказывать истории про свой бизнес. Но на самом деле — о себе. Мне кажется, что людям очень одиноко, им хочется научиться рассказывать о себе так, чтобы ими интересовался хоть кто-нибудь. Иногда, мне кажется, я умею показать людям, что хрен бы с ними, с этими равнодушными вокруг. С нами происходят истории, и наше предназначение — рассказывать их Неизвестно Кому.

Курс сторителлинга Валерия Панюшкина стартует 18 октября в пространстве Newsroom.

Отцы с Валерием Панюшкиным

Девочка росла дикаркой, и год назад, когда мы переехали в Москву, ей было трудно просто выйти во двор, просто познакомиться с детьми во дворе и просто играть с ними. Нам пришлось приложить довольно осознанные усилия дабы, что называется, социализировать ребенка. Но Варя ходила в танцевальный кружок, в школьную подготовишку и как можно чаще с любимой подругой Никой в театр, так что теперь она научилась и знакомиться с другими детьми, и играть, и вести разговоры. И я даже не подозревал, насколько разговоры детей могут быть драматичны.

Вот, например, в позапрошлые выходные мы поехали к Вариным друзьям Вове и Елке в гости на дачу. И там был полон дом народа, и все приехали с детьми. Варин друг Вова был абсолютно увлечен приехавшим старшим мальчиком Яшей. Яша изобрел такую игру, что он, Яша, будет залезать на забор, а Вова, стоя внизу, будет сбивать Яшу с забора камнями, и если собьет, то значит, выиграл Вова, а если не собьет, то, стало быть, выиграл Яша.

Не знаю уж, кто выиграл, но Варя была искренне огорчена. Она подошла ко мне, чуть не плача, и сказала:

— Папа, Вова совершенно не заметил меня, как будто на мне шапка-невидимка. Сними с меня шапку-невидимку, пожалуйста.

Другой маленький мальчик, Йозеф, разгуливал по саду с огромной палкой, несколько раз заехал этой палкой по лицу Яше, Вове и Максу, так что пришлось папе Йозефа палку у сына отнять и велеть малышу никогда больше не брать палку в руки.

Йозеф обиделся и ушел за дом. Я случайно увидел из окна, как за домом Йозеф нашел палку поувесистей прежней и к тому же острую. Мальчик шел с этой палкой наперевес и бормотал себе под нос:

Читайте также:
Юлия Геннадьевна Норкина - биография, личная жизнь, фото, видео

— Вы отобрали у меня палку, да? А я найду палку еще больше и еще острее.

Вид у Йозефа был очень решительный. Я даже испугался, когда к Йозефу подошла Варя. Я кричал детям из окна, чтобы они были осторожнее, но дети меня не слушали. Варя сказала:

— Йозеф, если ты проткнешь кого-нибудь палкой, это будет непоправимо — и с этими словами моя разумная девочка мягко отняла палку у мальчика, взвесила палку в руках, как будто раздумывая, не вмазать ли Йозефу как следует за агрессивность, но решила, что не надо, и просто выбросила палку в кусты.

Потом, поскольку Вова и Яша все еще занимались сбиванием друг друга с забора, Варя стала играть с младшей Вовиной сестренкой Елкой. Елка значительно младше Вари и значительно меньше Вари ростом. Поэтому Варя сказала:

— Давай, Елка, ты будешь совсем маленькая. Вот ты только что родилась, ничего не умеешь, ни ходить, ни говорить, и у тебя даже еще не открылись глазки.

Варя несколько раз видела в деревне, как рождаются котята, поэтому девочка думает, что и человеческие дети рождаются слепыми. Или ей хотелось бы, чтобы человеческие дети рождались слепыми, потому что чем младенец беспомощнее, тем больше он Варе нравится.

Девочки довольно долго играли в то, что Елка младенец, а потом Варя сказала:

— Знаешь, Елка, я раньше не хотела взрослеть, потому что взрослые никогда не играют, а все время только работают. Но теперь я хочу взрослеть, потому что вот я повзрослею, и у меня будут маленькие дети.

А несколько дней назад во дворе Варя познакомилась с девочками Надей и Соней. Надя живет в доме напротив и на прогулке любит удивлять окружающих всяческими акробатическими фокусами. Варя тоже полюбила это занятие. Девочки раз по двадцать спрыгнули без поддержки с высокого бревна, причем бревно действительно довольно высокое, и каждый раз, когда они прыгали, у меня сжималось внутри сердце или что там сжимается у меня внутри. Потом они устали, сели отдохнуть, и Надя сказала Варе доверительно:

— Знаешь, у меня погибли родители.

И женщина, гулявшая с Надей, кивнула мне молча в знак того, что девочка говорит правду.

А девочка Соня живет в нашем доме этажом ниже. Она очень красивая и смысл прогулки видит в том, чтобы красиво качаться на качелях, красиво бегать или вообще что угодно делать, лишь бы получалось красиво.

Варя с Соней красиво качались на качелях, красиво бегали, потом сели красиво отдохнуть на скамеечке рядом со мной, и Соня сказала шепотом:

— А вы кто по национальности?

Варя посмотрела на меня вопросительно. Она, кажется, понятия не имеет, кто мы по национальности.

— Мы русские,— ответил я Соне.

— А по вере? — продолжала девочка шепотом.

— А мы,— Соня перешла на совсем уже тихий шепот,— мы карачаевцы и мусульмане.

Я лихорадочно придумывал фразу, которая показала бы шестилетней девочке Соне, что она и члены ее семьи имеют полное право быть карачаевцами и мусульманами. Я выдумывал какую-нибудь довольно простую для шестилетнего ребенка фразу, чтобы понятно было, что мне и Варе совершенно не мешает дружить с Соней и ее родителями тот факт, что они карачаевцы и мусульмане, а мы русские и православные.

Я не придумал фразу. Меня слишком отвлекала от придумывания мысль, что вот ведь шестилетняя девочка знает: о национальности и вероисповедании во дворе можно говорить только шепотом, и то не с кем попало.

Варя тоже не придумала никакой такой фразы. Она, похоже, и не думала. Она, похоже, и не поняла, о чем мы говорили с новой ее подружкой Соней.

Женщина, гулявшая с Соней, позвала девочку домой. Прощаясь, Соня сказала:

— Можно, Варя, я, когда пойду гулять, буду звонить тебе в домофон, чтобы ты тоже выходила?

— Можно,— сказала Варя,— я тоже буду тебе звонить.

Мы не говорили с Варей про Соню. Мне кажется, Варя даже и не поняла, почему Соня настойчиво и шепотом выясняла, будет ли Варя дружить с ней.

И я вообще-то привык считать свою дочку умницей. Но на этот раз я горд, что Варя не поняла.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: