Николай Бердяев – отзывы, мнение, рейтинг

Самопознание

Эта и ещё 2 книги за 299 ₽

С этой книгой читают

Отзывы 5

Есть люди, которым интересен мир внешний и они стараются познать себя через этот мир. А есть люди внутренние. Это нам и раскрывает данная книга. Как писал сам Николай Бердяев «Личность человеческая более таинственна, чем мир. Человек – микрокосм и заключает в себе все». Хоть автор книги и пишет, что это автобиография философская, но из нее можно много узнать и о самом Николае Александровиче. Его взгляды на влюбленность, родство души и тела. Причем мысли его касающиеся семейных дел достаточно специфичны и по наше время. Взгляд на власть, народ, смерть. Книга-откровение.

Я ничуть не пожалела, что прочла данную книгу!

Есть люди, которым интересен мир внешний и они стараются познать себя через этот мир. А есть люди внутренние. Это нам и раскрывает данная книга. Как писал сам Николай Бердяев «Личность человеческая более таинственна, чем мир. Человек – микрокосм и заключает в себе все». Хоть автор книги и пишет, что это автобиография философская, но из нее можно много узнать и о самом Николае Александровиче. Его взгляды на влюбленность, родство души и тела. Причем мысли его касающиеся семейных дел достаточно специфичны и по наше время. Взгляд на власть, народ, смерть. Книга-откровение.

Я ничуть не пожалела, что прочла данную книгу!

Удивительная книга, её надо читать им точки зрения воспитания детей. В какой-то момент понимаешь, что воспитывали нас не правильно, и мы из всех сил пытается”исправить” эти ошибки на своих детях. Почему-то мне особенно жалко мальчиков. Может быть потому, что на мальчика всегда возлагается больше надежд и чаяний семьи. От него постоянно что-то требуют и тащут в какие-то кружки/секции и пр. Очень рекомендую перечитать «Самопознание» всем, у кого сыновья. Бердяев происходил из семьи военных и высшей аристократии, близкой ко Двору, семьи составляющей, что называется «цвет русской интеллигенции». Он в молодости очень увлекался марксистским движением. Очень интересно, как он пишет о знати и о революции, о влиянии идей на развитие человека. И очень много замечательных страниц о становлении характера и развитии мироощущения ребенка – мальчика. А учитывая, что, в основном, воспитанием занимаются матери и бабушки, которые, надо признать, все же «портят» занеживают мальчишек, или наоборот, требуют от них мужественности, о которой они, то есть – мы, имеем своё собственное представление. А ведь девочки и мальчики – два абсолютно разных микрокосма! Короче, учиться никогда не поздно! Почитайте или перечитайте (спустя годы, открываешь новые смыслы) великого русского философа Николая Бердяева «Самопознание».

Удивительная книга, её надо читать им точки зрения воспитания детей. В какой-то момент понимаешь, что воспитывали нас не правильно, и мы из всех сил пытается”исправить” эти ошибки на своих детях. Почему-то мне особенно жалко мальчиков. Может быть потому, что на мальчика всегда возлагается больше надежд и чаяний семьи. От него постоянно что-то требуют и тащут в какие-то кружки/секции и пр. Очень рекомендую перечитать «Самопознание» всем, у кого сыновья. Бердяев происходил из семьи военных и высшей аристократии, близкой ко Двору, семьи составляющей, что называется «цвет русской интеллигенции». Он в молодости очень увлекался марксистским движением. Очень интересно, как он пишет о знати и о революции, о влиянии идей на развитие человека. И очень много замечательных страниц о становлении характера и развитии мироощущения ребенка – мальчика. А учитывая, что, в основном, воспитанием занимаются матери и бабушки, которые, надо признать, все же «портят» занеживают мальчишек, или наоборот, требуют от них мужественности, о которой они, то есть – мы, имеем своё собственное представление. А ведь девочки и мальчики – два абсолютно разных микрокосма! Короче, учиться никогда не поздно! Почитайте или перечитайте (спустя годы, открываешь новые смыслы) великого русского философа Николая Бердяева «Самопознание».

Если на своём жизненном пути Вы пересеклись с этой книгой, то это признак божественного призвания. Книга принесла в мою жизнь более широкую идею свободы и откровения.

Если на своём жизненном пути Вы пересеклись с этой книгой, то это признак божественного призвания. Книга принесла в мою жизнь более широкую идею свободы и откровения.

Такая отличная книга! Одно удовольствие ее читать. Будет интересно, если Вам нравится читать об автобиографиях, а также о личности со внутренней стороны, и о размышлениях о человеке, о его отношении к миру, людям и самому себе.

Такая отличная книга! Одно удовольствие ее читать. Будет интересно, если Вам нравится читать об автобиографиях, а также о личности со внутренней стороны, и о размышлениях о человеке, о его отношении к миру, людям и самому себе.

Такое ощущение, будто ко мне пришёл старый знакомый и мы с ним подолгу болтали. Я со своим «Да, ну, и у меня так же было». Очень разносторонний, интересный человек Бердяев. Мне нравится в нем все и я его понимаю. Так же автор не имеет дурной привычки все воспринимать слишком критично и придерживаться однобокого мнения. Раздражало только в этом книжном собеседнике, что многие темы повторяются.

Такое ощущение, будто ко мне пришёл старый знакомый и мы с ним подолгу болтали. Я со своим «Да, ну, и у меня так же было». Очень разносторонний, интересный человек Бердяев. Мне нравится в нем все и я его понимаю. Так же автор не имеет дурной привычки все воспринимать слишком критично и придерживаться однобокого мнения. Раздражало только в этом книжном собеседнике, что многие темы повторяются.

Рецензии на книгу «Самопознание» Николай Бердяев

Бердяев, будучи потомственным аристократом не стал подобно князю Кропоткину демонстративно упрощаться, а как-то всё-таки постарался держаться аутентично своему происхождению в рамках существовавших возможностей конечно. Тем не менее с репрессивной машиной государственного правосудия он успел немного «пообщаться» как до революции 1917 года, так и после, правда в несколько «оранжерейном» виде: в первом случае –в виду мажорного происхождения, во втором –в виду уже явной философской известности:
«Когда меня арестовывали и делали обыск, то жандармы ходили на цыпочках и говорили шепотом, чтобы не разбудить отца. Жандармы и полиция знали, что отец на «ты» с губернатором, друг генерал-губернатора, имеет связи в Петербурге».
-«По окончании допроса Дзержинский.. обратился к Менжинскому: «Сейчас поздно, а у нас процветает бандитизм, нельзя ли отвезти господина Бердяева домой на автомобиле?»».

Но это мы немного отвлеклись, процитировав, правда слова автора всё-таки из этой же рецензируемой книги.
Бердяев числится нынче (впрочем, как и раньше уже стал) настоящим классиком мировой философии, в том числе как один из важных представителей экзистенциализма. В книге этой интересных (в том числе прото парлептипных) мыслей много, подробно разбирать все нюансы в короткой рецензии бесполезно, приведём лишь ниже, как обычно несколько важных и ключевых, как мне представляется, отрывков-цитат.
«Меня интересуют не столько характеристика среды, сколько характеристика моих реакций на среду» (с.13)
-«Никогда и никто не натолкнул меня на занятия философией, это родилось изнутри» (с.27)
-«Вернее было бы сказать, что я люблю не жизнь, а экстаз жизни, когда она выходит за свои пределы» (с.39)
–и я бы подписался под таким (ницшеанским по духу) воззванием.. поэтично же, разве нет?
«Я, в сущности, всегда мог понять Канта или Гегеля, лишь раскрыв в себе самом тот же мир мысли, что у Канта или Гегеля» (с.55) – очень важный (для меня например) момент: именно –через автора я, как и он «снимаем» текст..
«Предел инфернальной скуки, когда человек говорит себе, что ничего нет… Интересен лишь человек, в котором есть прорыв в бесконечность». (с.63)
-«Смысл должен быть соизмерим с моей судьбой..» (с.356)
-«Оптимизм и пессимизм одинаково формы детерминизма, одинаково противоречат свободе». (с.362)

Читайте также:
Эдмунд Гуссерль, биография, история жизни, факты.

Открыла обложку этой книги – и просто волной накрыли воспоминания о том времени – студенческом и постстуденческом (а точнее, о первых года семейной жизни с мужем-историком) – когда запоем читались Бердяев, Лосев, Лев Гумилев.
Эх, какое было время! Глубокий философский смысл виделся в каждом слове, в каждой фразе, приятно было видеть и озвучивать параллели, ассоциации, отсылы к каким-либо философским трактатам. Эх, было время.

В остатке имею большой интерес к философствующим людям, к философствованию в художественных произведениях, а также к вопросам диалектики и метафизики.

Конкретно данная книга – подзаголовок ее “Опыт философской автобиографии” – написана доходчиво и очень. проникновенно, что ли, если можно так сказать о нехудожественном произведении. Очень вдумчиво и непредвзято автор буквально препарирует все процессы, которые происходят в сознании и душе мыслящего человека на фоне общественных катаклизмов.

UPD: Я увидела тег к книге “самокопание”. Улыбнулась и согласилась: да, это именно оно, но на каком высоком уровне выполненное.

Уже несколько моих знакомых возмущены «нескромностью Бердяева» — как, дескать, не стыдно о себе столько писать, да еще и с таким зашкаливающим самомнением.
Тут как раз вспомнилась сцена из «Иронии судьбы». Когда друзья требуют у Лукашина и Нади «прекратить обниматься», а они не прекращают, один резюмирует: «Тебя раздражает, что они обнимаются? Меня нет».
Это к тому, что меня не раздражает авторское сугубое самопознание, абсолютно. Наоборот. Еще не каждому дано целую книгу написать о себе — да так, чтобы «самость» была не целью, а средством поиска источников духовного смысла.
У Бердяева все выглядит не совсем как обывательское самомнение и самолюбование. Он философ, а у таких людей мозг вообще по-другому устроен, принципиально по-другому. И то, что у обычного человека хвастовство, у философа — способ обдумывания, добывания сути. Тем и интересен этот чужой философский экскурс «в себя». Зато в результате становится легче понять, что такое, например, эти неуловимые бытовым умом «экзистенциальность» и «трансцендентность». Через личность это понимать гораздо проще, чем отвлеченно. Хотя, конечно, чтобы вполне осознать, о чем говорит Бердяев, надо гораздо, гораздо больше знать об истории, религии и культуре, чем знаю я.
Пожалуй, самое интересное было — найти некоторые черты сходства в человеческих состояниях, убедиться, что бывает унисон восприятий, встретить ответы на вопросы о причинах возникновения личных черт характера и принципов (которые почитала только своими — ан нет).
Мне очень близка красная линия книги, которую условно могу определить как «свободноличностный антиколлективизм» (но у меня не бердяевский протестно-деятельный, а свой, поспокойнее).
Очень остро Бердяев воспринимает клерикализм (я так же отношусь, пусть и не деятельно). По-моему, это явление, если разрастается, умерщвляет Церковь, по-паучьи высасывает ее суть, оставляя только оболочку. (В России как раз это и происходит, увы.)
Цитата из книги:

Ищут не правды, а порядка и сильной власти. В православном зарубежье обнаружились клерикальные настроения, которых в прошлом у нас не было. В православии не было клерикализма, который вдруг начали утверждать как единственно истинное православие. Епископы и священники были почти обоготворены. Если какой-нибудь епископ старой формации не склонен был преувеличивать своего авторитета, то молодежь была недовольна и требовала от него авторитарного иерархического сознания, то есть, в сущности, подчинения сознанию молодежи. Большая часть эмиграции рассматривала Православную церковь как орудие желанного государственного порядка. Утверждался примат политики над духом, как в православии императорском. Это саддукеи.

Еще, читая, можно вдоволь повозмущаться какой-нибудь трактовкой чего-нибудь, каким-нибудь инаковым описанием явлений. Например, вот этого никак не хочу принять:

У меня была несимпатия к успокоенному, довольному религиозному типу, особенная антипатия была к религиозному млению и к мещанскому религиозному комфорту. Нужно еще сказать, что мечтательность у меня всегда была сильнее непосредственной душевности. Я все-таки более всего человек мечты. Но эта мечтательность связывается у меня с суровым религиозным реализмом, отвращением от сентиментально-идеалистической, прекраснодушной религиозности.

Что такое? Что плохого в радости от чувства единения с Церковью, от ее принятия? Почему прекраснодушие в религии представляется антонимом религиозного реализма? Видимо, такое мнение может возникать, если воспринимать Церковь только как политический институт. Но это восприятие противоречит авторским же антиклерикальным взглядам.
Кстати, автор уже в начале книги расставил точки над i в вопросе противоречивости:

Очень поверхностно и наивно удивление перед противоречиями человека. Человек есть существо противоречивое. Это глубже в человеке, чем кажущееся отсутствие противоречий. Я усматриваю в себе целый ряд сплетающихся противоречий.

Мне очень не понравилась глава о творчестве. Что-то есть в ней не то, какая-то ошибка и выпадение из ряда, но я так и не смогла понять, в чем именно сбой (это тоже от недостатка знаний).
В книге множество важных примет времени. История живьем и в лицах. Многим известным современникам автор дал описания, от которых немеешь в удивлении. Но книги пишут люди, а Бердяев просто один из них. Он и сам говорил, что то, что окружающие в свою очередь пишут о нем, и близко к правде не стоит.
Интереснейшие главы — о пятилетней жизни при советском строе, о жизни после высылки за границу, глава-дополнение о 40–46-х годах. Невозможно было оторваться от чтения типологического сравнения русских и западных европейцев и видов национализма, от описаний различных идейных и религиозных течений в эмиграции. Богатейший материал.
Заметен неважный язык.

В оформлении своей мысли, в своем отношении к писанию я не артист, интересующийся совершенством своего продукта.

Но поскольку это не роман, такой недостаток можно признать несущественным.
О емкости. «Самопознание» переполнено ценными или просто интересными или близкими мне мыслями, все хочется привести. Перепишу хотя бы несколько:

«Наш мир, которым для слишком многих исчерпывается реальность, мне представляется производным. Он далек от Бога. Бог в центре. Все далекое от Бога провинциально. Жизнь делается плоской, маленькой, если нет бога и высшего мира»

«…я хотел узнать и определить, что такое “православие”. В результате долгого пути я принужден сознать, что православие неопределимо, гораздо менее определимо, чем католичество и протестантизм»

Читайте также:
Томас Гоббс, биография, история жизни, факты.

«В центре моего религиозного интереса всегда стояла проблема теодицеи. В этом я сын Достоевского. Единственным серьезным аргументом атеизма является трудность примирить существование всемогущего и всеблагого Бога со злом и страданиями мира»

«Когда я, будучи марксистом, сидел в салоне Браницкой, то я не предполагал, что из марксизма могут произойти такие плоды»

«…я принадлежу к людям, которые отрицательно реагируют на окружающую среду и склонны протестовать. Это также форма зависимости»

«Все военное было для меня нестерпимым, ибо делало человека подчиненной частью коллективного целого»

«Я страшно боюсь болезней, болезни внушают мне почти мистический ужас. Ошибочно было бы объяснять это страхом смерти. Если я боюсь смерти, то не столько своей, сколько близких людей. Я боюсь именно болезней, заразы, всегда представляю себе дурной исход болезни. Мое сильно развитое воображение направлено в худшую сторону»

«Я не помню, чтобы меня когда-либо наказывали. Вероятно, из гордости я себя держал так, чтобы не было и поводов для наказания»

«Гордостью же можно объяснить, что я, в конце концов, мало честолюбив и славолюбив»

«Дурной нравственный запах мучит меня не меньше, чем дурной физический запах»

«Я почти никогда не обижался. Состояние ободранного самолюбия мне было понятно, и меня очень отталкивало это состояние в людях»

«… и самое христианство я понимаю как бунт против мира и его закона»

«…субъективное объективно, объективное же субъективно, ибо субъект есть создание Бога, объект же есть создание субъекта»

«Жалостливость и заботливость соединялись у меня с эгоистическим самосохранением. Я часто прятался от жалости, избегал того, что могло вызвать острое сострадание. Я презирал в себе это свойство. Это было неисполнением евангельских заветов. Моя жалость оказывалась не добродетелью, а слабостью. Но я очень любил и ценил в жизни людей активную излучающую доброту»

«Человек не может, не должен в своем восхождении улететь из мира, снять с себя ответственность за других. Каждый отвечает за всех. Возможно лишь общее спасение для вечной жизни. Свобода не должна стать снятием ответственности за ближних».

«Ленин философски и культурно был реакционер, человек страшно отсталый, он не был даже на высоте диалектики Маркса, прошедшего через германский идеализм. Это оказалось роковым для характера русской революции — революция совершила настоящий погром высокой русской культуры»

«У меня нет дара дружбы, я не способен уделять людям много внимания и у меня нет никакой потребности водительствовать душами»

«…я твердо стою на том, что преодоление самоутверждения и гордыни есть главное в христианстве. Это самоутверждение и гордыня скрываются и за смирением»

«У меня не было особенных симпатий к имяславству, но меня возмущали насилия в духовной жизни и низость, не-духовность русского Синода»

«Он [отец Алексей Мечев], между прочим, говорил, что не следует рассчитывать ни на какие интервенции и военные насилия для свержения большевизма, а исключительно на духовный переворот внутри русского народа. Рассказывал о красноармейцах, которые приходили по ночам к нему каяться»
«Мне глубоко антипатична точка зрения слишком многих эмигрантов, согласно которой большевистская революция сделана какими-то злодейскими силами, чуть ли не кучкой преступников, сами же они неизменно пребывают в правде и свете. Ответственны за революцию все, и более всего ответственны реакционные силы старого режима.»

«Я также и сейчас думаю, что равенство есть метафизически пустая идея и что социальная правда должна быть основана на достоинстве каждой личности, а не на равенстве.»

«…перевоплощение людей — одно из самых тяжелых впечатлений моей жизни. Я видел эти перевоплощения и в революционерах, занявших видное положение в советской власти. Вспоминаю о X., которого я хорошо знал, когда он был в революционном подполье. Он мне казался очень симпатичным человеком, самоотверженным, исключительно преданным своей идее, мягким, с очень приятным, несколько аскетического типа лицом. Жил он в очень тяжелых условиях, скрывался от преследований, голодал. В нем было что-то скорбно-печальное. Этого человека совершенно нельзя было узнать в советский период. у него совершенно изменилось лицо. Он разжирел, появилась жесткость и важность. Он сделал советскую карьеру, был советским послом в очень важном месте, был народным комиссаром. Перевоплощение этого человека было изумительное. Это очень остро ставит проблему личности. Личность есть неизменное в изменениях. В стихии большевистской революции меня более всего поразило появление новых лиц с небывшим раньше выражением. Произошла метаморфоза некоторых лиц, раньше известных. И появились совершенно новые лица, раньше не встречавшиеся в русском народе. Появился новый антропологический тип, в котором уже не было доброты, расплывчатости, некоторой неопределенности очертаний прежних русских лиц. Это были лица гладко выбритые, жесткие по своему выражению, наступательные и активные. Ни малейшего сходства с лицами старой русской интеллигенции, готовившей революцию. Новый антропологический тип вышел из войны, которая и дала большевистские кадры. Это тип столь же милитаризованный, как и тип фашистский»

Читайте также:
Джон Локк, биография, история жизни, факты.

«Я понял коммунизм как напоминание о неисполненном христианском долге. Именно христиане должны были осуществить правду коммунизма, и тогда не восторжествовала бы ложь коммунизма»

«Я принадлежу к сравнительно редким людям, для которых всякий иностранец такой же человек, как и мой соотечественник, все люди равны, и в своем отношении к ним я не делаю никакого различия по национальностям. Я могу иметь свои симпатии и несимпатии к национальным типам, но это не определяет моего отношения к отдельным людям. Отталкивает меня лишь национальное самомнение и национальная исключительность и более всего отталкивает в русских. Остро отрицательную реакцию во мне вызывает антисемитизм. Русский национализм был для меня максимально неприемлем. Но сам я горячо люблю Россию, хотя и странною любовью, и верю в великую, универсалистическую миссию русского народа. Я не националист, но русский патриот»

Против тварного мира. Свобода и обреченность Николая Бердяева

147 лет назад, 18 марта 1874 года, родился один из самых ярких русских философов начала XX века — Николай Бердяев. Сначала марксист и участник подпольных партий, потом религиозный мыслитель, он был неугоден и Российской империи, где несколько раз оказывался в ссылке, и советскому государству, где был дважды арестован, а затем выслан из страны на «философском пароходе». В честь дня рождения Бердяева Кирилл Забелин рассказывает о центральном концепте в его творчестве — свободе, противостоящей реальности и определяющей сущность человека.

Николай Александрович Бердяев был и остается одним из самых неординарных русских мыслителей. Это тот редкий случай, когда имя философа одинаково хорошо известно как на родине, так и за рубежом.

Стиль его философствования почитателю классического канона может показаться вызывающим. Манера мыслить, размах риторики, энергийность его текстов порой шокируют. Принципиальную «художественность», чуткую эстетическая совесть, несгибаемую волю к абсолютной творческой власти сложно простить философу, претендующему на разрешение глобальных философских проблем в рамках достаточно консервативной традиции европейской мысли.

Читайте также

И многие не простили. Отсюда известное «Бердяев — это не Россия», прозвище Белибердяев и тому подобное. Отсюда атака со всех флангов, шлейф страстной нелюбви, который тянулся за философом всю жизнь. То «слева», то «справа» распускались «белые» и «красные» ядовитые цветы общественного недовольства. А ягодки еще были впереди.

Так он и жил: между двух огней, грозящих опалить мотылька в свободном полете мысли.

«Ищущий философии свободы, идущий путем великого делания себя свободным — се есть сын мой возлюбленный, в котором есть мое благоволение», — мог бы молвить с небес Бог Николая Бердяева.

И Бердяев был достойным сыном.

Что отличает достойного от недостойного? Следование завету отца, претворение в жизнь правды, завещанной предком.

Такой правдой для Бердяева была Свобода. Эту заповедь философ чтил свято, даже в самые трудные, переломные моменты жизни.

Известный факт биографии Бердяева: последовательный, неуклонный разрыв с любой социальной средой, которая посмела бы усовещивать человека в его бытии человеком. Он не позволял господствовать над собой никому и ничему. Никогда.

Об этом Бердяев пишет в автобиографической работе «Самопознание». Вот небольшой, но показательный отрывок:

«По характеру своему я принадлежу к людям, которые отрицательно реагируют на окружающую среду и склонны протестовать. Это также форма зависимости. Я всегда разрывал со всякой средой, всегда уходил. У меня очень слабая способность к приспособлению, для меня невозможен никакой конформизм. Эта неприспособленность к окружающему миру — мое основное свойство».

Кадетский корпус, университетский круг, среда революционно настроенных марксистов, высоколобая аристократия, эмигрантская братия — ничто в конечном итоге не могло удовлетворить его моральное, его религиозное чувство. Бердяев отчаянно не соглашался быть компромиссной фигурой. Ни один друг и ни одно содружество не были ему дороже Истины.

Этой Истиной, этой Благодатью для Бердяева является Свобода. Она становится основой его жизни и творчества. Подобно тому, как Василия Розанова с молодых лет «мучал Бог», Бердяева мучала свобода.

Но что же в ней такого мучительного? Чем она может так истомить человеческий дух?

Бердяев ответил бы: тем, что она необходима.

Необходима не в том смысле, как свободу понимали Спиноза или Гегель. Нет, против их «свобод» Бердяев поднимал кровавые сердечные восстания: принятие свободы как осознанной необходимости он счел бы рабством у мира.

Свобода необходима, по Бердяеву, иначе. Необходима в своей несотворенности. Философ убежден: свобода имеет нетварную природу. Выражаясь в терминах любимого мистика Бердяева Якова Бёме, она есть темный, иррациональный исток Бога. Она необходима как некая субстанциональность, самодовление. Неизвестное, непроизводное, непроизвольное. Икс. То, что «не от мира сего». И то, что делает этот мир и человека в нем возможными. Любой другой расклад — это развенчивание самой ее сущности, ее бытия именно как свободы.

Но если свобода не зависит ни от чего, кроме себя самой, если она автономна, то она и необходима. Ничто в мире, ничто в Боге не может отменить свободу, сделать ее случайной, контингентной или какой-либо иной, поставить в зависимость от каких-либо обстоятельств. Это прямой вывод из бердяевской трактовки феномена свободы. Вывод теоретический, но и практический.

Как уже было сказано, Бердяев проводил в жизнь беспрецедентную по своей принципиальности программу, основанную на признании в качестве единственной необходимости для человека необходимости исповедовать религию Свободы.

Свободы от человеческого, слишком человеческого. И божественного, слишком божественного.

Свободы от оценок. Свободы от. Свободы для.

И в тоже время свободы ото всех и всех для.

В конце концов, именно в творческой свободе проявляется подлинная сущность этого метафизического начала.

Поэтому пресловутый вопрос о смысле жизни, по мнению Бердяева, вполне может быть сведен к пониманию смысла творчества. Неспроста именно так называется одно из его наиболее вдохновенных сочинений.

Творчество, по Бердяеву, — единственное, что оправдывает человека перед лицом Бога.

Да, социум предусмотрел и иные пути искупления: благотворительность, почтительное отношение к старшим, бескорыстное стремление к достижению морального благополучия. Но на всём этом лежит тяжелый отпечаток, ибо распростерта над миром роковая длань «князя мира сего». Эти формы самооправдания частично приводят человека к источнику смыслов, которыми он может напитать свое существование. Но смыслы эти преходящи, тленны. «Суета сует, сказал Екклесиаст, суета сует, — всё суета!»

Читайте также:
Джордж Беркли (George Berkeley) - отзывы, мнение, рейтинг
Может быть интересно

Это тонко чувствовал Бердяев. Единственное, что не подвержено разложению, что надрывает ткань душного миропорядка и позволяет человеку вдохнуть полной грудью, — свобода, явленная в акте творчества. Свободный способен вытащить себя за волосы из болота. Свободный плюет в лицо тирану, даже если тиран — он сам. Свободный бежит от мира, но и преодолевает его — это лучшее «средство к новым войнам», как писал Ницше.

Наконец, Свободный въезжает в город на осле, так как он — победитель смерти.

Сложная фигура Христа, по Бердяеву, является важнейшей для осмысления проблемы свободы и необходимости, творчества и имитаторства, человека и мира, человека и Бога, отчаянья и спасения.

Множественность образов Христа — рабский и царственный, жертвенный и «мощный» — раскрывает, как пишет Бердяев, окончательную тайну о человеке. Ведь «великое дерзновение», сопутствующее любому поистине творческому акту, будет сопутствовать и прозрению Грядущего Христа, Абсолютного Человека. Христос у Бердяева выступает основанием свободного преодоления всего низменного и пошлого в человеке, всего, что мешает человеку стать равным себе в Боге и равным Богу в себе.

Христос — это своего рода духовная катапульта, способная запустить человека из хаоса собственного ничтожества в космос соборного величия. Величия без малых и великих, поскольку это духовное родство (творческое братство, соборность, коммюнотарность — как угодно) par excellence. Тайна человека — в его сопринадлежности Богу, сопричастности Свободе. И ничто иное не откроет ему пути к самому себе.

Однако есть одна большая проблема — проблема грехопадения.

Аксиома христианского сознания: мир отпал от Бога

Бердяев развивал идеи своего яркого предшественника, великого русского философа Владимира Соловьева, изложенные в его «Чтениях о Богочеловечестве». Мир лежит во зле, он есть царство необходимости, проникнутое пресловутой заботой о куске хлеба. Человек, носящий в сердце своем двоемирие, хранящий память об утраченном Рае, именно он выступает проводником и провозвестником свободы в этом мире. И потому ее вечным узником, ее невольником.

Положение невольника свободы заключается в том, что любое творческое усилие, любой бессмертный прорыв изначально обречен. Обречен, потому что свобода, воля творца, энергия его метафизического бунта против косности мира облекается миром в ему подобное, окутывается обманчивым покрывалом Майи. Это и называется объективацией: обертывание в конкретно-реальные, тесные формочки светоносного божественного содержания, которое пытается донести мировому целому подлинный творец. А ведь он один способен — пусть и ненадолго — расколоть это обманчивое целое, показать изнанку этого мира, великую скорбь его.

Скорбь, которая ложится на чело творца, невольника свободы.

Человек — слабое, подверженное влиянию существо, смертное, хуже того — внезапно смертное. И вот ему-то, этому двуногому без перьев, этому больному животному, и выпала судьба обреченно и страстно творить. И чем более страстно, тем более обреченно. Творить, прекрасно отдавая себе отчет в том, что любое его творение будет извращено и в конечном счете отвергнуто; что мир пережует его и выплюнет в считанные годы, при удачном раскладе — в считанные столетия; что в лучшем случае культура заботливо примет его в свое лоно и увековечит. И всё же это худшее, что культура может сделать с художником. Написать его портрет и повесить на свою почетную доску. В золотой рамочке.

Культура — это «Апофеоз войны» Верещагина. Культура — это старая некрофилка: она любит мертвых, потому что мертвые составляют ее достояние, ее золотой фонд. Культура — это гоголевская Коробочка, грязная торговка мертвыми душами.

Объективируя художника, отводя ему место в своей скоротечной вечности, культура закрепляет за миром победное право распоряжаться его именем, заглушая последние нотки Свободы, когда-то полнозвучно гремевшие в пространстве его творческого поиска.

Бердяев осозновал всё это. Человеку не суждено случиться в мире необходимости. Он неуместен, он выглядит нелепо на фоне его жестоких законов и тиранических устремлений.

Но человек со-вечен своей Свободе. Есть в нем нечто, что мир не может избыть. Человек и Свобода — одной крови. И потому он должен принять бой. Вступить в сражение без страха. Приветственно звенеть кольчугой, идя навстречу своей смерти, которая, если приглядеться, гораздо более благосклонна к его подлинной, внемирной сущности, чем жизнь, медленно и трусливо убивающая его, пока он ест, спит и идет на работу.

Читайте также

Бердяева не убила. Он уберегся. Он, верно, знал какое-то заклинание и умело его использовал. Возможно, суть этого заклинания была в чувстве священного долга перед Свободой. Бердяев не мог себе позволить сделать ни шагу назад. Его последний оплот, Свобода, находился вне зоны досягаемости извечного противника.

В «Войне и мире» Льва Толстого есть характерный эпизод:

«— Xa, xa, xa! — смеялся Пьер. И он проговорил вслух сам с собою: — Не пустил меня солдат. Поймали меня, заперли меня. В плену держат меня. Кого меня? Меня? Меня — мою бессмертную душу! Xa, xa, xa. Xa, xa, xa. — смеялся он с выступившими на глаза слезами».

В пустыне мира, в юдоли плача едва ли возможен другой смех, смех по какой-либо иной причине. Только смех сквозь слезы прозрения.

И Бердяев это хорошо понимал: «Есть люди, — писал он, — которые чувствуют себя весело в пустыне. Это и есть пошлость».

Именно это тончайшее чувство мира и отличало его. Чувство, не позволявшее ему, с одной стороны, испытывать искреннюю, щенячью веселость в мире, который есть сплошь боль и ушиб, с другой — ехидно посмеиваться над ним и тыкать пальцем в его сочащиеся гноем язвы.

Нет, если Бердяев и смеялся, то только как Пьер у Толстого. Смеялся в пароксизме очистительного осознания себя недосягаемым для мира, глубоко чуждым и неподвластным ему.

Искусство быть посторонним, чутко пребывая в мире. Искусство акосмической толстовской любви, очищенной от мелочной ненависти. Искусство мироотрицания без пафосного миропорицания, которое так часто вырождается в глупое и самодовольное морализаторство.

Вот то, чем владел в совершенстве Бердяев.

Но волновало его и кое-что еще…

«Ницше возненавидел Бога, потому что одержим был той несчастной идеей, что творчество человека невозможно, если есть Бог. Ницше стоит на мировом перевале к религиозной эпохе творчества, но не в силах осознать неразрывной связи религии творчества с религией искупления и религией закона, не знает он, что религия едина и что в творчестве человека раскрывается тот же Бог, Единый и Троичный, что и в законе и в искуплении», — писал Бердяев в «Смысле творчества».

В этом отрывке он подчеркивает ненависть Ницше к Богу, но и его тоску по Богу. Ненависть как признак надорванности личности, ее духовной хилости. Тоску, снедающую изнутри. И мы хорошо помним, чем обернулось это темное чувство, захлестнувшее в какой-то момент своего носителя. Умопомрачением.

Читайте также:
Георг Вильгельм Фридрих Гегель, биография

Бердяев, в отличие от Ницше, оправдывает Бога. Богу — богово, человеку — человеково. И это человеково есть Свобода.

Страшная, черноглазая, в духе Достоевского. Неси теперь свой крест, о свободный человек! Неси, пока тебя не распнут на нем! Поистине благородный, примирительный и жертвенный жест, ведь намного легче отвернуться от Бога, сделать из него смешного старика на облачке или сущего дьявола, свалив на него все беды и несчастия человеческого рода.

Но оправдывая Бога, нужно понимать, что философ оправдывает и человека. Это оправдание заключается в постановке перед человеком единственно его достойной задачи — задачи творческого подвижничества, невозможного без духовного родника Свободы.

Бердяев суров и взыскателен. Он взыскует человеческого восхождения, человеческого взросления и духовного становления. Пора человеку наконец стать человеком! Принять на себя ответственность быть тем, кем ему суждено быть.

Довольно трусливого бегства! Довольно капризов! Хватит прятаться в складках объективированного мира, за ширмой внешнего благополучия, боясь посмотреть своей свободе в глаза.

Подлинная свобода не есть бегство. Подлинная свобода — принятие своей Свободы свободной, с ее сермяжной правдой, это жизнетворчество в соответствии с ней. То, что впоследствии назовут «быть, а не казаться».

А ведь здесь, совсем рядом, на расстоянии крохотного логического шажка, и принятие своих корней, своей истории, и примирение с истерзанной национальной совестью. Здесь же — оставление попыток пришить своей самобытной культуре хвост мустанга, залезть в чужие узкие туфельки, натянуть кургузую французскую шляпку на горячую русскую голову.

Может быть интересно

Иными словами, здесь — принятие себя в своей Свободе, без оглядки на других, без низведения Свободы до пресловутой свободы совести, выбора, слова — этих тоталитарных мифов современности. Здесь — истоки национального самосознания, по Бердяеву.

Свобода противоречива, антиномична. Как и Россия — «страна, ушибленная ширью», по выражению Николая Александровича. Свободе нужно учиться, ей нужно верить, ей нужно отдавать себя.

Так рушится представление о Бердяеве как о темном, лукавом философе.

Так Бердяев предстает перед нами в своем подлинном экзистенциальном великолепии, в своей неизбывной правде — в несотворенной Свободе своей.

Ведь в каждом человеке живет творец, в каждом звучит его духовная Родина.

И с каждого спросят в конце: что вы сделали со своим? Что со Своей?

Рецензии на книгу «Судьба России» Николай Бердяев

Россия навсегда. Моя любовь и моя судьба

Длинный-длинный отзыв. Несколько раз читал, миллионы раз перечитывал какие-то места. Что получилось? Да фиг знает. Не до смеха и веселья сейчас, так бывает. Скорее всего, всё тяжеловесно и на грани читабельности. Что тоже бывает. И много-много цитат.

Бердяев вошел в мою жизнь очень вовремя и очень определяюще. Вот как-то так.

Свидетельство времени: ценник на книжке в умопомрачительные 5 рублей! Если книжки в бумажной обложке и почти карманного формата стали стоить 5 рублей, и где – в России! – всё. В датском королевстве что-то окончательно сломалось.

Потому что, издательства, государственные, разумеется, кинулись зарабатывать. Понятно – какие и сколько авторов появилось на рубеже 80-90-х. Ну и пошло-поехало!

С года 89 или 90-го я стал восхищаться Бердяевым, открывшим мне глаза на много-много чего. Его слова о женственной природе русского человека и России вообще; об антиномичности России и русского национального характера, русской истории и культуры; о неоформленности русской земли и «нехватки» мужественного начала в нашем характере, – всё это запало глубоко-преглубоко. Собственно говоря, таким, какой я есть сейчас, без субъективного религиозного экзистенциалиста, как определяли философскую принадлежность Николая Александровича в советском «Философском словаре», совершенно точно я был бы другим. Слава Богу, что Бердяев появился вовремя и к месту в моей жизни, слава Богу!

Колоссальный военный кризис – Империалистическая, или Новая Отечественная, или Первая мировая – вдруг обнажил всю картину того, что есть Россия и русские люди перед лицом катастрофы, как её определял Бердяев, и которая и случилась в конце концов. Военная катастрофа – лакмусова бумага. Война – это о том, что, где и когда пошло у нас не так. Или у нас всё и всегда шло не так? Ну, как бы «своим» путем.

Онтология для Бердяева это не отвлеченная абстракция философского знания. Для него, как мыслителя, нет более значимой задачи, чем доискаться до корней, до сердцевины, до фундамента. И что же он нашел и в себе, и в нас как нации? Что показала война?

Наши онтологические слабости: слабость личного начала в русской жизни. Тепло коллективной молитвы для русского человека важнее индивидуального разговора с Господом католика или протестанта, сидящего в храме. Мы – народ коллективный. Знаете, в этой работе он не вспоминает вслед за, например, Чеховым, о тяжелом климате и скудной земле. Бердяев говорит о «придавленности» русского человека огромными, не поддающимися ни осмыслению, ни представлению размерами созданного ими государства.

Бердяев не говорит напрямую о «проклятии», нет, не сырьевом – проклятии географическом, но проблема обустройства своей земли – через строку. Нет ни слова о крестьянской общине или системе государственного и сословного выкачивания последних крови и сил у своих же подданных – крестьянах, пять раз ограбленных выкупными платежами за «свободу» от крепостного права. Для него причины поражения – вот об этом он пишет прямо и с горечью – «русский человек не выдержал испытания самой страшной войны» – возможно, привычно – в нарушении неких моральных заповедей православия, христианства, здесь тянется такая вековая традиция, от библейских времен. Он не говорит о безусловной вине правящей элиты, вновь нашедшей «гениальный» выход из тупика в абсолютно полном обнулении страны. Он говорит, что национальная катастрофа – общая вина и либералов, и радикалов слева, социал-революционеров. Ну, хоть так!

Читайте также:
Ансельм Кентерберийский, биография, история жизни

Его блестящие глубокие заметки, мысли, суждения о фундаментальных чертах национального характера, уверен, не устареют никогда. Например, вот его слова об одной из наших черт: «Гений формы – не русский гений, он с трудом совмещается с властью пространств над душой. И русские совсем почти не знают радости формы».
Оглянитесь вокруг: Москва-Сити, или Исакий – авторов на сцену! Ладно, посмотрите на то, что называют малыми архитектурными. Смеялись над шадровской «Девушкой с веслом», ну хорошо, а что сейчас, кроме подсмотренных где – прикольных памятников в виде галош или отлитого из бронзы велика. Особенно заметна наша убогость на контрасте возвращения из европейских палестин. Кстати, напиши «наша убогость» как охранители тут же уложат тебя на полку с названием «безродный космополит» или «русофоб». И речь не о 40-х годах 20 века!

Убогость мысли – о, это явление транснациональное и трансцендентное. Но у особо придавленных русскими пространствами охранников срабатывает особо убогая ментальная ячейка матрицы: тут же и немедленно! На соответствующую полку. Бердяев и об этом тоже. О той самой белой кости и элите. О той, о которой говорит Мышкин-Достоевский в образе Идиота. В четвертой части того самого романа.
Ли Куаню ещё не было в проекте, а Бердяев дает такое поразительное описание Британской империи, отличающее её от Российской империи: «Английский империализм – мирный, не милитарный, культурно-экономический, торгово-морской. Нельзя отрицать империалистического дара и империалистического призвания английского народа» – конец цитаты. Почти более чем через 50 лет Ли скажет: «Британцы правили с известной долей изящности». Что в переводе на современный политологический означается как «софт пауэр», – мягкая сила.

Что из этого следует? Да ничего особенного! Они- такие, мы – вот эдакие. Знаем, понимаем и стремимся к исправлению того, мешает. Проблемка только вот есть: кто же знает, что нам мешает? А если кто и знает, так ох какая не простая судьба-судьбина его ожидает, какая непростая! Но главное, сейчас, сегодня, в начале 21 века, не стоит посыпать голову пеплом о «плохой» истории. Как и противоположным бизнесом не стоит заниматься также – даже наше православие – это единственное правильное христианство! Бердяев – русский до мозга костей, христианин истинный – обладает ещё и русской совестью, скромной, стыдливой, но от того и самой сильной, сводящей даже за последнюю черту в своем вековечном поиске Правды и Истины. А ещё – русским критическим и смелым умом. Он не унижает ни себя, ни свой народ ложью о своем народе. Потому как так далеко всё это может привести, что возврата уже и не состоится.

Подозреваю, что Бердяев не особо любим многими представителями известного общественного мировоззрения по причинам… да очень понятным русскому человеку, о них беспощадно говорил ещё Чехов. «Про» русскую интеллигенцию. Ну так вот: «Русская интеллигенция всегда исповедовала какие-нибудь доктрины, вмещающиеся в карманный катехизис, и утопии, обещающие легкий и упрощенный способ всеобщего спасения». Они-то, новые интеллигенты-интеллектуалы, думали в конце 20 века, что они-то уж точно особые, преодолевшие русскость в характере и мышлении, уж они-то – не обанкротившиеся интеллигенты, а современные и передовые интеллектуалы. Ан глянь-ка! Жив, жив курилка! Всё, что можно повторить в заблуждениях вольных или невольных, в поступках и даже помыслах, – всё повторили, везде понаошибались, всех предшественников облили чем полагается в русской общественной жизни. Разумеется, ещё и заклеймили как надо!

«Во дни сомнений, во дни тягостных раздумий о судьбах моей Родины»… Не, нормальный русский капиталист не напрягался по поводу особой богоизбранности своей во время, как пишет Бердяев, «величайшего испытания» для народа. Не, нормально ценник задирал на хлеб и продовольствие вообще, на мануфактуру и прочую ерунду: «апре ну – лё делюж!» Слушайте, где-то совсем недавно мы это ещё раз повторили с успехом! Судя по журналу «Форбс»! Всё нормально у нас с богоизбранностью, всё нормально! Как и с «преодолением» русскости отдельными представителями современной интеллигенции. Российской, разумеется! Как принято у нас – стесняемся, знаете ли, своей сиволапости и хлебного, а оттого и кислого кваса.
Если бы я закончил на такой вот веселящей ноте – ну чем бы я тогда отличался от современной и прогрессивной интеллигентской общественности, не так важно где сейчас представленной: в журналах, Кремле, белом доме, министерстве обороны или какой-нибудь культуры? Чем бы? Полил бы по национальной традиции всех космополитов и национал-предателей национальным же соусом – и нормальненько.

Не, стыдно, стыдно быть таким же: вешать ярлыки, бояться перемен по причине ответственности, поливать оппонентов тем, чем чаще всего их поливают. Стыдно. Я – с Николаем Александровичем, знавшим цену русской интеллигенции, а потому с тем большим уважением и вниманием читаем такие его строки: «Русская интеллигенция не была ещё призвана к власти в истории и потому привыкла к безответственному бойкоту всего исторического». Иными словами, Бердяев пытается докопаться до корней той предстоящей катастрофы с реформами 90-х, которая случится через 90 лет после написания этих строк.

Бердяев Николай Александрович

Бердяев Николай Александрович (6 (18) марта 1874, Киев — 23 марта 1948, Кламар под Парижем) — русский религиозный философ XX века. В 1922 году был выслан из Советской России, с 1925 года проживал во Франции. Н. А. Бердяев родился в дворянской семье. Его отец, Александр Михайлович Бердяев, был офицером-кавалергардом, потом киевским уездным предводителем дворянства, позже председателем правления киевского земельного банка; мать, Алина Сергеевна, урождённая княжна Кудашева, по матери была француженкой. Бердяев сперва воспитывался дома, потом поступил во 2-й класс киевского кадетского корпуса. В 6-м классе оставил корпус «и начал готовиться на аттестат зрелости для поступления в университет. Тогда же у меня явилось желание сделаться профессором философии». В 1894 Бердяев поступил на естественный факультет Киевского университета, через год перешёл на юридический. В 1897 был арестован, провел 1 месяц в тюрьме. В 1899 был сослан на три года в Вологду. В 1898 г. Бердяев начал печататься. Постепенно он стал отходить от марксизма, в 1901 г. вышла его статья «Борьба за идеализм», закрепившая переход от позитивизма к метафизическому идеализму. Наряду с С. Н. Булгаковым, П. Б. Струве, С. Л. Франком Бердяев стал одной из ведущих фигур движения (веховство), которое впервые заявило о себе сборником статей «Проблемы идеализма» (1902), затем сборниками «Вехи» (1909) и «Из глубины» (1918), в которых резко отрицательно характеризовались революции 1905 и 1917 годов. За последующие годы до своей высылки из СССР в 1922 Бердяев написал множество статей и несколько книг, из которых впоследствии, по его словам, по-настоящему ценил лишь две — «Смысл творчества» и «Смысл истории»; он участвовал во многих начинаниях культурной жизни Серебряного века, вначале вращаясь в литературных кругах Петербурга, потом принимая участие в деятельности Религиозно-философского общества в Москве. После революции 1917 года Бердяев основал «Вольную академию духовной культуры», просуществовавшую три года (1919—1922 гг.). Дважды при советской власти Бердяев попадал в тюрьму. «Первый раз я был арестован в 20 году в связи с делом так называемого Тактического центра, к которому никакого прямого отношения не имел. Но было арестовано много моих хороших знакомых. В результате был большой процесс, но я к нему привлечен не был». Во второй раз Бердяева арестовали в 1922 году. «Я просидел около недели. Меня пригласили к следователю и заявили, что я высылаюсь из советской России за границу. С меня взяли подписку, что в случае моего появления на границе СССР я буду расстрелян. После этого я был освобожден. Но прошло около двух месяцев, прежде чем удалось выехать за границу». После отъезда (на так называемом «философском пароходе») Бердяев жил сначала в Берлине, где познакомился с несколькими немецкими философами:Максом Шелером, Кайзерлингом, Шпенглером. В 1924 г. он переехал в Париж. Там, а в последние годы в Кламаре под Парижем, Бердяев и жил до самой смерти. Принимал самое активное участие в работе Русского студенческого христианского движения (РСХД), являлся одним из его главных идеологов. Он много писал и печатался, с 1925 по 1940 гг. был редактором журнала «Путь», активно участвовал в европейском философском процессе, поддерживая отношения с такими философами, как Э. Мунье, Г. Марсель, К. Барт и др.

Читайте также:
Пьер Абеляр (Pierre Abеlard/Abailard) - отзывы, мнение, рейтинг

«В последние годы произошло небольшое изменение в нашем материальном положении, я получил наследство, хотя и скромное, и стал владельцем павильона с садом в Кламаре. В первый раз в жизни, уже в изгнании, я имел собственность и жил в собственном доме, хотя и продолжал нуждаться, всегда не хватало». В Кламаре раз в неделю устраивались «воскресенья» с чаепитиями, на которые собирались друзья и почитатели Бердяева, происходили беседы и обсуждения разнообразных вопросов и где «можно было говорить обо всём, высказывать мнения самые противоположные».Среди опубликованных в эмиграции книг Н. А. Бердяева следует назвать «Новое средневековье» (1924), «О назначении человека. Опыт парадоксальной этики» (1931), «О рабстве и свободе человека. Опыт персоналистической философии» (1939), «Русская идея» (1946), «Опыт эсхатологической метафизики. Творчество и объективация» (1947). Посмертно были опубликованы книги «Самопознание. Опыт философской автобиографии» (1949), «Царство Духа и царство Кесаря» (1951) и др. «Мне пришлось жить в эпоху катастрофическую и для моей Родины, и для всего мира. На моих глазах рушились целые миры и возникали новые. Я мог наблюдать необычайную превратность человеческих судеб. Я видел трансформации, приспособления и измены людей, и это, может быть, было самое тяжелое в жизни. Из испытаний, которые мне пришлось пережить, я вынес веру, что меня хранила Высшая Сила и не допускала погибнуть. Эпохи, столь наполненные событиями и изменениями, принято считать интересными и значительными, но это же эпохи несчастные и страдальческие для отдельных людей, для целых поколений. История не щадит человеческой личности и даже не замечает ее. Я пережил три войны, из которых две могут быть названы мировыми, две революции в России, малую и большую, пережил духовный ренессанс начала XX века, потом русский коммунизм, кризис мировой культуры, переворот в Германии, крах Франции и оккупацию ее победителями, я пережил изгнание, и изгнанничество мое не кончено. Я мучительно переживал страшную войну против России. И я еще не знаю, чем окончатся мировые потрясения. Для философа было слишком много событий: я сидел четыре раза в тюрьме, два раза в старом режиме и два раза в новом, был на три года сослан на север, имел процесс, грозивший мне вечным поселением в Сибири, был выслан из своей Родины и, вероятно, закончу свою жизнь в изгнании». Умер Бердяев в 1948 г. в своём доме в Кламаре от разрыва сердца. За две недели до смерти он завершил книгу «Царство Духа и Царство Кесаря», и у него уже созрел план новой книги, написать которую он не успел. Основные положения философии: наиболее выражает мою метафизику книга «Опыт эсхатологической метафизики». Моя философия есть философия духа. Дух же для меня есть свобода, творческий акт, личность, общение любви. Я утверждаю примат свободы над бытием. Бытие вторично, есть уже детерминация, необходимость, есть уже объект. Может быть, некоторые мысли Дунса Скота, более всего Я. Беме и Канта, отчасти Мен де Бирана и, конечно, Достоевского как метафизика я считаю предшествующими своей мысли, своей философии свободы. — Самопознание, гл. 11. Во время ссылки за революционную деятельность Бердяев перешёл от марксизма («Маркса я считал гениальным человеком и считаю сейчас», — писал он позднее в «Самопознании») к философии личности и свободы в духе религиозного экзистенциализма и персонализма. В своих работах Бердяев охватывает и сопоставляет мировые философские и религиозные учения и направления: греческую, буддийскую и индийскую философию, неоплатонизм, гностицизм, мистицизм, масонство, космизм, антропософию, теософию, Каббалу и др. У Бердяева ключевая роль принадлежала свободе и творчеству («Философия свободы» и «Смысл творчества»): единственный механизм творчества — свобода. В дальнейшем Бердяев ввел и развил важные для него понятия: царство духа, царство природы, объективация — невозможность преодолеть рабские оковы царства природы, трансцендирование — творческий прорыв, преодоление рабских оков природно-исторического бытия. Но в любом случае внутренней основой бердяевской философии являются свобода и творчество. Свобода определяет царство духа. Дуализм в его метафизике — это Бог и свобода. Свобода угодна Богу, но в то же время она — не от Бога. Существует «первичная», «несотворённая» свобода, над которой Бог не властен. Эта же свобода, нарушая «божественную иерархию бытия», порождает зло. Тема свободы, по Бердяеву, важнейшая в христианстве — «религии свободы». Иррациональная, «темная» свобода преображается Божественной любовью, жертвой Христа «изнутри», «без насилия над ней», «не отвергая мира свободы». Богочеловеческие отношения неразрывно связаны с проблемой свободы: человеческая свобода имеет абсолютное значение, судьбы свободы в истории — это не только человеческая, но и божественная трагедия. Судьба «свободного человека» во времени и истории трагична.

Читайте также:
Томас Гоббс - отзывы, мнение, рейтинг

Рецензии на произведение «Николай Бердяев. Смысл творчества»

“Спрос рождает предложение”. “Каков приход, таков и поп”. С уважением,

Евгений, главное, что человек может творить и созидать, а может “сотворить”))).

Самое сильное исследование в философском аспекте
мне думается Бердяев провёл по изучению ВРЕМЕНИ
как многомерной сущности.
ВЫ глубоко проработали СУЩНОСТЬ ТВОРЧЕСТВА!
Успехов!))))

Это всё по Бердяеву, Никола))).
Гениальный философ!
Спасибо!
С теплом,
Любовь

“Подсознание – ворота в Информационное поле мироздания в котором есть всё: прошлое, будущее, наша генетическая память, память о прошлых перевоплощениях – и не только на Земле.”
Ага. И это подсознание и память выдают такое, что противоречит всяким представлениям о мире. По крайней мере привычным, традиционным.

Это хорошо заметно по Вашим произведениям, Марина))).
Спасибо!

И Вам спасибо за статьи. Они очень интересные. )))

«Творчество – это не только создание творческих продуктов, но и потрясение, и подъём всего человеческого существа, направленный к иной, высшей жизни, к иному бытию. ».

Спасибо огромное за отличную, нужную статью!

С теплом,
Катюша

Катюша, Вы удивительно чутко поняли самую суть.
С теплом,
Любовь

Бердяеф философ-поэт. И мысль его понятна. Поднимай и делай свою душу созвучной Богу. Сможешь найти ключ к этой музыке Живой Вечности, тогда и другие преобразятся. В первую очередь, преобрази себя.

Вы правильно всё понимаете, дорогая Кимма.
Начинать всегда нужно с себя)))).
С теплом,
Любовь

Мне всегда интересен был Бердяев. Не скажу, что много его читал, но обычно понимал. Согласитесь, приятно? )))) Читать философа и понимать, о чем он пишет.
О философии творчества особенно интересно. О происхождении вдохновения, “творческого экстаза”, о его источнике, о “высший дух водит их пером”.
Этот “дух” знаком, как мне кажется, любому пишущему. Одни только так и могут писать – под действием этого Духа, другие ощущают его только иногда. В какие-то исключительные мгновения. Но он действительно имеет место быть.
Не знаю, как на кого, но на меня он производит странное впечатление. С одной стороны, в этом измененном состоянии сознания пишется необыкновенно легко. Действительно, кто-то “водит”.)))) Поглядишь потом на написанное, так и хочется сказать: “Ай да Пашка, ай да сукин сын!” )))) Шучу, конечно.
А с другой стороны, дух-то этот всегда ли “высший”?
Думается мне, далеко не всегда.
Проблема в том и заключается, что духи разные бывают. И водят в разные стороны.
Вы привели слова Толстого, что талант САМ приводит на путь добра и приучает любить то, что достойно любви.
Сомневаюсь я, Любочка. Не буду здесь приводить имена истинно талантливых писателей (по моему разумению), которые именно благодаря недюжинному таланту уводят в противоположную сторону. И довольно далеко уводят. Уверенно и талантливо. В том-то и беда. Талант сам по себе авторитет, а уж если ему “дух” помогает, пиши пропало.
Поднять сознание масс “до мирового сознания” – утопия, на мой взгляд. Прекрасная, но, к сожалению, неосуществимая мечта. Опустить ниже плинтуса, – сколько угодно. И успешно опускают. И именно наиболее талантливые и “духовно свободные”. Ведомые “духом”.

Спасибо, Павел. Вы подняли важную и актуальнейшую проблему. Выбор человека, тем более – творческого: кому он служит, добру или злу. Причём, злому-то служить много легче, только потом последствий всё равно не избежать.
А Толстой сказал: “. талант учит обладателя, ведёт его по пути правды, учит любить то, что достойно любви”. А с этой дорожки можно свернуть)))). И будет лжеталант, лжетворчество!

Творчество – другое. «Творчество – это не только создание творческих продуктов, но и потрясение, и подъём всего человеческого существа, направленный к иной, высшей жизни, к иному бытию. Это устремление к тому, что выше меня, творчество противоположно эгоцентризму. Творчество – это выход из себя, это освобождает. Творчество обращено к преобразованию мира. Творчество есть реальное изменение мира».
С теплом,
Любовь

Люба, проблема в том, что как бы ни был талантлив человек, различать “духов” не каждый в состоянии. Иной, почувствовав его присутствие, верит искренне, что раз дух, то непременно высший. И послушно следуют ему.
На сколько могу судить, ни один из признанных гениев не мог ему противостоять. Ни Пушкин, ни Толстой, ни Лермонтов, ни.
Недавно прочел, что и поздний период Ахматовой – сомнителен в смысле духа. И доказательно, знаете ли, изложено))))
Само присутствие “духа” сносит крышу. Как и любое необычное состояние сознания. Тут не до выяснения: Кто ты и от кого пришел?
Не хочешь верить, что он не “высший”.
У нас есть знакомая дама, глубоко верующая христианка, православная. Ее сын работал охранником у друга бизнесмена. Их машину взорвали. Оба погибли. И мать стала посещать спиритические сеансы, где раз в неделю беседовала с мертвым сыном. Хотя, как понимаете, в Евангелии наложен суровый запрет на такого рода деяния. Длилось это несколько лет. Я недавно совсем об этом узнал и поразился. Но дама не видит в этом странном общении ничего страшного. Она уверена, что приходил к ней именно дух сына.
Закончилось это тем, что он попросил мать больше не приходить, потому что вселяется в ее внука, который скоро должен был родиться у дочери этой дамы.
Дочь родила, внуку сейчас лет 18, отношения с бабушкой хреновые.
Я спросил у нее, рассказывала ли она обо всем этом своему духовному отцу?
Она ответила: “Нет, разумеется. Он бы мне запретил этим заниматься однозначно”
Кто к ней приходил? Чей дух? От кого?
Православием этот дух явно не страдал. В Христианстве отсутствует идея реинкарнации.
Я знаю, что вы придерживаетесь иных верований и свободнее смотрите на подобные вещи. Я много читал о спиритизме. Общение с потусторонним миром возможно, и признанные научные авторитеты это подтверждают. В Писании тоже не отрицается, что общение с духами происходит. Но весьма не приветствуется, ибо даже опытные в духовной жизни люди не всегда могут распознать природу духа, вошедшего в контакт с человеком.
Описаны случаи, когда они являлись в монашеские кельи в образе ангелов света. Один опытный монах, чтобы обнаружить природу посетившего его духа, заставил его молиться с ним вместе всю ночь, креститься и все прочее. И тот все проделал в лучшем виде. Когда монах спросил, зачем тот явился, дух ответил, что за особые духовные заслуги монах может лицезреть своего ангела хранителя воочию. Тот возразил, что Бог запретил такого рода свидания. Но дух настаивал, что заслуги монаха так велики, что ради него сделано исключение.
Наутро монах все рассказал настоятелю, и на следующую ночь тот лично убедился, что монах говорит правду. Он видел и слышал этого “ангела” во плоти и их совместную с монахом молитву. И уговоры монаха, чтобы дух оставил его в покое и больше не приходил к нему, отказавшись от чести быть “исключением”. Но дух не желал его слушать и являлся до тех пор, пока настоятель не обратился к высшему епархиальному начальству за помощью. В назначенный день в сорока церквях одновременно был проведен молебен об изгнании “ангела”. Это помогло. После совместного молебна “высший” дух покинул монаха.
У меня нет оснований сомневаться в истинности этого события. Довелось читать документы кое-какие. Хотя случай описан и в популярной религиозной литературе.

Читайте также:
Томас Гоббс - отзывы, мнение, рейтинг

Главный критерий – что автор пишет и на что сподвигает людей. Это-то он отследить в состоянии, если, конечно, совсем не зазнался или заврался. Поэтому-то и говорят об ответственности пишущих. Поэтому-то и горят рукописи.

Что до дамы, о которой Вы рассказали, это опасные “игры”, против которых я решительно. Человек уходит из этой жизни, нашим предкам и предкам других народов (испокон тысячелетий) по этому поводу традицией было запрещено сильно горевать и, тем более, стремиться общаться с потусторонним. У него теперь свой путь и таким вмешательством можно его сильно отягчить, как и свою жизнь, и жизнь близких. Сейчас это известно.

Даже когда умирает от старости домашнее животное (иногда уходит, скажем, кудато-неподалёку), ему не нужно мешать.)))

А “Лолита” .
Каким духом она инвольтирована? Высшим или низшим? Ведь вещь-то обалденная, незаурядная, суперталантливая.
А “Гавриллиада” ?
А теория “Непротивления злу насилием” ?
А “Мастер и Маргарита” ?

Ведь, согласитесь, Люба, распознать, где добро, где зло трудно. Иногда вообще не под силу.
Не только автору, но, главное, читателю.

Какие ориентиры-то?
Лично я, прочтя Мастера, впервые задумался о религии вообще. И совсем недавно, прочтя разбор нашумевшего романа Кураевым, понял, что это действительно Евангелие от Сатаны. Ёлы-палы.
Или взять не Даниила, а Леонида Андреева. Его интерпретацию “подвига” Иуды.
Плюс популярное сегодня “Евангелие от Иуды” ?
Не. Духов, дарящих вдохновение, экстаз творческий, ведущих рукой. Побаиваюсь.
Слаб человек. ))))

“Лолиту”, “Мастера. ” и проч. на дух не выношу изначально, Павел.
Я в школе ещё прочитала Новый Завет, напечатанный в 19 в. (который уговорила маму взять насовсем у её сестры; и тётя Маша отдала, у неё было несколько) и сразу же обратилась к мысли о Господе.
А потом прочитала Сводный перевод 4-х Евангелий Льва Толстого с комментариями. Это были 70-е годы. Выносили мне в тульском читальном зале центральной библиотеки этот том чуть ли не с шипением.

Скорлупой треснет мир
И моё ремесло
Лишь бессмертный эфир
Может быть я число?

Нет, Миша, все души вечны, а у поэтов – в особенности. Они уже сейчас меняют мир, Информационное поле.
Удачи!
Любовь

Вот только по-разному понимают свободу творчества. Вот Вы пишете: “В мире ещё не было персоналистической революции, прорыва к иному миру, к духовному миру”. Как это не было? К примеру, даосизм давно проповедует единение секса и духовности (секс всегда персонален). Только оргазм может побудить связь с трансперсональным духовным миром. У нас же часто настоящую эротику считают второстепенным жанром. Не нужно считать себя первооткрывателем, лучше изучить живую этику и теософию.
“И всё было в этом мире”, – сказал Экклезиаст.

Хорош у выс “прорыв к иному миру” – какой-то убогий неодаосизм, от которого Лао-Дце исплевался бы))). К духовности это не имеет никакого отношения.

Также как Ваш, почему-то обиженный, отзыв.

“Обиженный” – слабо сказано, Эдуард. Не выношу “на дух” новомодных узколобых профанаций великих идей.

Женщину уважаю мягкую. Что-то в Вас от обиженного среднего рода, ни то, ни сё. Простите, если ошибся.

Мягкость не к месту, когда речь идёт о хуле на самое святое.
Буду рада больше не общаться, Эдуард.

Это правильно. Разойдёмся с миром.

Бердяев не учитывал главного постулата капитализма.
Товар-деньги-товар.

Бердяев говорил о принципах творчества.
“Стыдно требовать поэзии наград,
Когда поэзия – сама себе награда”.
(Луис Камоэнс)

Бердяев, Андреев и Юнг – это 3 кита современной философии.
Кстати сказать, вместе с глобализацией должно произойти рождение новой философии и новой религии.
Спасибо, Любовь.))

Спасибо, Симон. Об универсальной религии -http://www.proza.ru/2013/08/10/1209
С уважением,
Любовь

Прочёл по ссылке.
На мой взгляд, это об обособленном пути.

Как раз – нет, Симон, именно к этому идёт. Главное – осознание того, что Бог Един, что он один у всех. Остальное приложится.))))

Портал Проза.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и законодательства Российской Федерации. Данные пользователей обрабатываются на основании Политики обработки персональных данных. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.

Читайте также:
Джон Локк - отзывы, мнение, рейтинг

Ежедневная аудитория портала Проза.ру – порядка 100 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более полумиллиона страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.

© Все права принадлежат авторам, 2000-2021. Портал работает под эгидой Российского союза писателей. 18+

Николай Бердяев: вся жизнь – самопознание

“Самопознание” — это в каком-то смысле автобиография, но автобиография не совсем обычная. Ее автор, хорошо известный и в России, и в мире религиозный философ Николай Александрович Бердяев, сразу предупреждает читателя: “Я никогда не писал дневника. Я не собираюсь публично каяться. Я не хочу писать воспоминаний о событиях жизни моей эпохи, не такова моя главная цель. Это не будет и автобиографией в обычном смысле слова, рассказывающей о моей жизни в хронологическом порядке. Если это и будет автобиографией, то автобиографией философской, историей духа и самосознания”.

Целью Бердяева было понять для себя и изобразить для читателя путь своей мысли, философского осмысления окружающего — своей эпохи, истории человечества, наконец, судеб мира в целом.

Эпоха, в которую жил автор “Самопознания”, весьма располагала к подобным размышлениям, как и сама биография философа. Бердяев был революционером и выступал против революции, он побывал в ссылке, сидел в тюрьме в царской и в советской России, был изгнан за границу, являлся свидетелем двух мировых войн ХХ столетия, не говоря уж о прочих общественных катаклизмах. Его мысль активно отзывалась на все, что он видел вокруг себя — на прочитанные книги, на события в кругу мыслителей и представителей творчества, писателей и поэтов, на политические события и социальные потрясения, на религиозные учения и светские идеологические концепции.

Саму книгу Бердяев начинал писать в 1940 году в оккупированном немцами Париже, а заканчивал в 1947-м в послевоенной Европе — в мире, которому уже угрожали новые противостояния сверхдержав, вчерашних союзников. В некотором смысле Бердяев подвел итог своей жизни и философской деятельности этой книгой. Он скончался в 1948 году, и “Самопознание” увидело свет уже после его смерти.

На философское творчество Бердяева, а в особенности на его значение, существует много взглядов, в том числе и прямо противоположных. Это неудивительно, потому что, с какими бы течениями мысли Бердяев не сближался в тот или иной период своего творчества, он, в конечном итоге, не вписывался ни в одно из них. С точки зрения материалистической и, особенно, марксистской, Бердяев, один из первых русских марксистов, ушел в идеализм, причем в самый что ни на есть “реакционный” — в религиозную философию. С точки зрения сугубо религиозной (не говоря уж про конкретно конфессиональную) слишком “неклассическими” (чтобы не сказать — еретическими) представляются идеи Бердяева о связи божественного и человеческого, о несотворенной свободе и многих других вопросах христианской веры.

Если добавить к этому манеру Бердяева высказывать свое мнение по многим вопросам с той степенью убежденности и резкости, которая кажется ему приличествующей значимости вопроса, то немудрено, что его тезисы нередко вызывали не менее резкие оценки со стороны.

Философская мысль Бердяева, по его собственному признанию, питалась противоречиями. Этими противоречиями пронизана и его биография: молодой аристократ, отправленный в ссылку за членство в одном из первых марксистских кружков России, он очень скоро вступил в идейный и личный конфликт со средой революционеров. В конфликте, прежде всего идейном, он был и с советскими руководителями в послереволюционной России, и с эмигрантской средой, когда оказался за рубежом.

Бердяев не создал философской школы, которая могла бы развивать его идеи, потому что в принципе не был склонен к действию в рамках какой бы то ни было организации: “Всякая идейная социальная группировка, всякий подбор по “вере” посягает на свободу, на независимость личности, на творчество… Всякая группировавшаяся масса враждебна свободе. Скажу более радикально: всякое до сих пор бывшее организованное и организующееся общество враждебно свободе и склонно отрицать человеческую личность”. В этом высказывании Бердяева видна не только его позиция по отношению к обществу, но здесь же затрагивается и главная из тем его творчества.

В своих книгах, в том числе и в “Самопознании” Бердяев затрагивает множество философских вопросов и тем: творчество, историю России и мира, политику и общественные отношения, вероучение христианства и историю церкви, литературу и многое другое. Но в центре его мысли всегда стоит ключевая тема человеческой свободы.

Тема, настолько главная, что “отталкивает” в сторону такие основные темы классической философии, как проблемы бытия и познания. Точнее, делает их в восприятии Бердяева второстепенными: “Свобода для меня первичнее бытия. Своеобразие моего философского типа прежде всего в том, что я положил в основание философии не бытие, а свободу. В такой радикальной форме этого, кажется, не делал ни один философ… В сущности, я всю жизнь пишу философию свободы, стараясь ее усовершенствовать и дополнить”.

Именно этим обстоятельством Бердяев был склонен объяснять свое философское одиночество. С его точки зрения, эпоха, в которую ему пришлось жить, несмотря на расцвет разного рода освободительных движений и революционные взрывы, была враждебна свободе. Враждебна и в своей общественной практике, и в своей идеологии. Неудивительно, что столь непримиримый защитник личной свободы и личного творчества как Бердяев почти всю свою жизнь находился в конфликте практически со всеми интеллектуальными и общественными движениями.

Книга интересна не только тем, что дает возможность погрузиться в мир оригинальной мысли ее автора. Она показывает связь мысли и жизни конкретного человека, противоречивость и сложность этой мысли как следствие противоречивости самой жизни. Главная же тема Бердяева — тема свободы — будет оставаться важной до тех пор, пока существует человек.

Читайте самое интересное в рубрике “Религия”

Добавьте “Правду.Ру” в свои источники в Яндекс.Новости или News.Google, либо Яндекс.Дзен

Быстрые новости в Telegram-канале Правды.Ру. Не забудьте подписаться, чтоб быть в курсе событий.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: