Мирослав Попович, биография, история жизни, причины известности

Попович, Мирослав Владимирович

Миросла́в Влади́мирович Попо́вич ( 12 апреля 1930 ( 19300412 ) , Житомир) — современный украинский философ, доктор философских наук, профессор, академик НАНУ.

Биография

Родился 12 апреля 1930 в Житомире. Начальное образование получил в Изяславской СШ № 1. В 1953 году закончил философский факультет Киевского государственного университета им. Т. Г. Шевченко и в течение трех лет работал директором средней школы в с. Золотой Поток на Тернопольщине. В 1956 году Мирослав Попович поступает в аспирантуру Института философии АН Украины и с тех пор всю жизнь остается его работником. Здесь он защищает кандидатскую диссертацию «Иррационализм в современной французской философии» (1960) и докторскую диссертацию «Философский анализ языка науки» (1966).

С 1969 года Мирослав Владимирович — заведующий отделом логики и методологии науки, а с 2001 — директор Института философии им. Г. С. Сковороды НАН Украины.

В 1992 году Мирослав Попович избран членом-корреспондентом, в 2003 — академиком НАН Украины.

15 октября 2009 удостоен звания «Почетный доктор Киевского национального университета имени Тараса Шевченко».

Публикации

  • «О философском анализе языка науки» (1966)
  • «Логіка і наукове пізнання» (1971)
  • «Философские вопросы семантики» (1975) на сайте Руниверс
  • «Очерк истории логических идей в культурно-историческом контексте» (1979)
  • «Григорій Сковорода» (1984, співав.)
  • «Мировозрение древних словян» (1985)
  • «Микола Гоголь» (1989)
  • «Україна і Європа: праві і ліві» (1996)
  • «Раціональність і виміри людського буття» (1997)
  • «Нарис історії культури України» (1999)
  • «Універсальний словник-енциклопедія» (1999, головний редактор)
  • «Червоне століття» (2005).

  • Найти и оформить в виде сносок ссылки на авторитетные источники, подтверждающие написанное.
  • Добавить иллюстрации.

Wikimedia Foundation . 2010 .

  • Бульзацкий, Мирослав
  • Бундаш, Мирослав Емельянович

Полезное

Смотреть что такое “Попович, Мирослав Владимирович” в других словарях:

Попович — (белор. Паповіч, укр. Попович, серб. Поповић) белорусская, украинская и сербская фамилия (буквально сын попа). Содержание 1 Известные носители … Википедия

Лауреаты Национальной премии Украины имени Тараса Шевченко — Лауреаты Национальной премии Украины имени Тараса Шевченко полный список. Национальная премия Украины имени Тараса Шевченко наивысшая награда Украины в области культуры и искусства. Содержание 1 Лауреаты Государственной премии Украины … Википедия

Список академиков НАН Украины — Список действительных членов Национальной академии наук Украины с 1918 года. В список входят 597 ученых[1]. Специализация академиков указывается согласно научной деятельности и она может расходиться с деятельностью, по которой ученый… … Википедия

Институт философии имени Григория Сковороды НАН Украины — Институт философии имени Григория Сковороды НАН Украины научно исследовательский институт Отделения истории, философии и права НАН Украины. Содержание 1 История 2 Директора института 2.1 Научные о … Википедия

Медаль Вернадского — Золотая медаль им. В. И. Вернадского … Википедия

Универсал национального единства — (Універсал національної єдності) политический документ, предложенный президентом Украины Виктором Ющенко, подписаный представителями партий, прошедших в 2006 в Верховную раду Украины, и содержащий основные принципы внешней и внутренней… … Википедия

Список шахматистов — Это служебный список с … Википедия

Список народных артистов Российской Федерации — Ниже приведён список народных артистов Российской Федерации по годам присвоения звания … Википедия

Список космонавтов — Алфавитный список космонавтов стран мира. Содержание: А Б В Г Д Е Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч … Википедия

Мирослав Попович: моральный авторитет и гуманист

После известия о смерти философа Мирослава Поповича его чаще всего вспоминали как гуманиста и морального авторитета.

Академик, украинский ученый-философ, директор Института философии имени Григория Сковороды НАН Украины ушел из жизни на 88-м году.

Мирослав Попович родился в Житомире, стал выпускником философского факультета Киевского национального университета имени Шевченко.

После окончания вуза он работал директором школы и учителем в Тернопольской области. А после трех лет учительства поступил в аспирантуру в Институте философии имени Григория Сковороды НАН Украины.

Сюда Мирослав Попович пришел в 1956-м. И всю жизнь, то есть более 60 лет, оставался сотрудником Института, а в 2001 стал его директором.

Читайте также:
Леся Украинка (Лариса Косач-Квитка) - отзывы, мнение, рейтинг

Без политики не обойтись

Кроме значительного научного наследия в области культурологии, логики, украинской истории и философии Мирослав Попович не оставался в стороне от политических событий в Украине. Хотя и не входил в политические партии и движения.

Признавал, что без политики не обойтись, однако говорил, что оценка и влияние на политические события должны быть “под углом морали и порядочности”.

Так он, в частности, говорил в 2012 году, в период президентства Виктора Януковича, после того, как украинские интеллектуалы создали инициативную группу “1 декабря”.

В нее в 2011 году вошли Вячеслав Брюховецкий, Богдан Гаврилишин, Семен Глузман, Владимир Горбулин, кардинал Любомир Гузар, Иван Дзюба, Мирослав Маринович, Мирослав Попович, Евгений Сверстюк, Вадим Скуратовский, Игорь Юхновский.

Группа ставила на взгляд многих слишком идеалистические цели – побудить к диалогу власть и общественность. Результатом деятельности был документ “Слово о свободе и ответственности”, а также попытки проводить национальные круглые столы для обсуждения болезненных проблем общества. Впрочем, значительных результатов эта группа не достигла.

“Быть человеком”

Заметным событием в жизни Мирослава Поповича стало издание в 2005 году книги “Червоне століття”, а впоследствии ее перевод на русский – “Кровавый век”. Она посвящена ключевым событиям ХХ века и, как признавал сам академик, адресована в том числе и российскому читателю. Это – монография об истории европейской цивилизации в прошлом веке, которая оказала значительное влияние и на сегодняшние события в Украине.

“Всю жизнь мне, прежде всего, хотелось понять мир, в котором я живу. Моей профессией стала достаточно общая и абстрактная дисциплина – логика и философия науки . Не уверен, что конкретные обстоятельства моего времени будут такими же интересными для тех, кто вошел в новое тысячелетие молодым. Но, в конце концов, это книга об исторических смыслах, то есть, о добре и зле”, – написал Мирослав Попович в предисловии к книге.

“Быть человеком” – так называлась его книга, изданная в 2011 году.

Как отмечает ученый из Национального университета “Острожская академия” Дмитрий Шевчук в журнале “Критика”, автор доказывает, что “быть человеком – это быть способным различать истину и ошибку, добро и зло, прекрасное и безобразное”.

Мирослав Попович, говорит философ, всегда считал, что “мы не теряем такую способность, и это вселяет оптимизм”.

Европейский гуманист

“Украина потеряла великого мыслителя и одного из своих неоспоримых моральных авторитетов. Вечная память человеку, который дал нам пример правды и свободы”, – написал в Facebook президент Петр Порошенко.

“Если посмотреть сегодня с дистанции на жизнь этого светлого человека, можно уже увидеть, что мы были современниками настоящего европейского гуманиста. Быть современниками – это большая ответственность. Это означает не предать надежд и мечтаний людей”, – пишет в Facebook публицист Виталий Портников.

“Философ, великий украинец. Он с одинаковой легкостью и восторгом говорил о кулинарии и о сложных вещах. И всегда болел за все, что происходит с Украиной”, – написала певица и телеведущая Анжелика Рудницкая.

“До сих пор знаю наизусть целые куски Гоголя, зачитанные Вами на лекции, именно Вашим голосом, хотя неоднократно читала их до этого, но так сильно и навсегда многое сказанное именно Вами врезалось в память”, – признается в Facebook читательница ВВС Украина Ольга Желиховская.

“Украинский ученый, философ, мыслитель, энциклопедист. Такие люди, без преувеличения и без пафоса, рождаются очень редко. Я благодарен судьбе и своей профессии журналиста за то, что смог, пусть только раз, но попить чаю и поговорить с этим выдающимся мыслителем” , – пишет в Facebook журналист Роман Чернышев.

“Тогда меня поразили абсолютно живые, молодые глаза и улыбающийся взгляд уже совсем пожилого человека (разговор состоялся в 2014-м). А еще на рингтоне его мобильного стоял неувядающий Let it be от Битлов”, – добавляет журналист.

Мирослав Попович: “Мне очень страшно за судьбу Украины”

Доктор философских наук Мирослав Попович — личность легендарная. Он один из немногих, кого называют совестью нации и ее моральным авторитетом. Мы разговаривали в его весьма скромном кабинете. Мирослав Владимирович работает в Институте философии более 60 лет — с тех пор как в 1956 году стал аспирантом.

Читайте также:
Андрей Николаевич Шевченко - фото

— Мирослав Владимирович, у вас нет ощущения, что Украина может утратить государственность?

Есть. Время от времени мы балансируем буквально на грани, чудом выходя из непростой ситуации. И это отнюдь не обманчивое ощущение, оно не зависит от капризов настроения. Сейчас действительно очень опасный момент истории. Он может закончиться очень плохо.

— Неужто все так безнадежно?

Нет. Не сказал бы так. Но, если говорить об исторических параллелях, нынешний период мне больше всего напоминает Чехословакию 1968 года.

Почему?

— Тогда я читал очень много чешских и словацких газет. Любил чехов. Выучил их сложный язык (не хотелось говорить с ними по-русски, а по-украински они не смогли бы). Известно, что в 1968 году инициатором и главной опорой контрреволюционного переворота, совершенного коммунистами Словакии и Чехии, был СССР… Почему я об этом вспомнил? Фактически мы сейчас примерно в таких же условиях, как чехи в ту пору. Правда, есть огромная разница.

В чем?

Тогда советские танки стояли на границе с Чехословакией. Сейчас, пожалуй, полномасштабного наступления России на территорию Украины уже не будет. Кремль выдохся.

Очень хочется в это верить. Но остановится ли Путин?

Когда человек вдруг начинает играть миллионами жизней, то говорить что-то более-менее определенное не только о будущем, но и о настоящем — авантюрно.

— Знаете, всегда с интересом читаю предвыборные программы политических партий. Зачастую они весьма привлекательны. Но дальше деклараций дело, как правило, не идет. Украине нужны сегодня новые силы в политике?

Конечно. Годами видим одних и тех же, давно не верим им. Чтобы появились другие, необходимо время. Если бы сейчас объявили избирательную кампанию, понятия не имею, на каком основании делал бы выбор.

Хотя должен вам сказать, что частые выборы — это нормально. Именно в таком случае более твердые в своих шатких убеждениях, более надежные люди могут получить шанс прийти к власти. Они научатся различать, где чужие, а где свои. Есть великолепная фраза, которая обрисовывает нам перспективы: «Будут все свои».

— Это кто сказал?

— (Улыбается.) Где-то в рассказах о мафии промелькнуло. Вот для нас «будут все свои». Каждый же хочет, чтобы его приняли именно в этом качестве. Иных критериев по большому счету нет, кроме того, что это хороший — свой! — человек.

Давайте поговорим о постмайданных событиях. В тот период общество реально было расколото — по отношению к Революции достоинства, к Януковичу и так далее. Как считаете, если бы руководство страны, сменившее беглого экс-президента, действовало иначе, могло бы не случиться то, что случилось?

На мой взгляд, нужно прежде всего определить критерии. И говорить о смысле событий, исходя из них.

Например, диссидентскую среду советских времен характеризовали три базовые ценности. Первая — это свобода. Мы и сейчас остановились на том, что общество завоевывает политическую свободу. Никто ведь не отрицает, что она есть, у нас не сажают в тюрьму за инакомыслие.

Вторая большая ценность — это государственная независимость. Далеко не все, кто участвовал в первых и последующих шагах, ставили во главу угла ее обретение. И многим диссидентам, и диссидентствующим, и оппозиционерам это даже казалось излишней тратой сил — мол, не с этого надо начинать, а со свободы.

Ну и наконец третье — это борьба с бедностью. Возьмем польский опыт. История «Солидарности»(независимый профсоюз, противостоявший в 80-х годах тоталитарному коммунистическому режиму. — Авт.) началась с борьбы польских рабочих за повышение жизненного уровня. Когда спустя годы в Киев приехал Лех Валенса (лидер и основатель «Солидарности». — Авт.), ему в польском посольстве представили нескольких бывших лидеров «Руха», в том числе меня. Валенса, пожимая нам руки, приговаривал: «И зачем мы все это делали?» Это шутка, но в ней есть доля правды. В том смысле, что в итоге у поляков к власти пришли правые.

У нас же до сих пор не сложилось хоть какое-то подобие профсоюзного движения. Все недовольны, все выдвигают какие-то требования к действительности, но никто не может сказать, как именно достичь рая. А ведь подобная украинская «Солидарность» придала бы такой характер всему движению за свободу, что можно было бы быть спокойными за завтрашний день.

Я имела в виду начало войны. Многие из нас понимают, что сценарий давно написан в Кремле. Тем не менее, если бы власти действовали более решительно и дали отпор Путину в самом начале, может, не случилась бы трагедия, которая длится уже третий год?

Читайте также:
Ольга Михайловна Коник(псевдоним-Фреймут) - отзывы, мнение, рейтинг

Никто не отважился защищаться. Надо было, чтобы кто-нибудь взял на себя ответственность и первым крикнул: «Вперед!» Не нашлось ни структуры, ни человека, который дал бы такую команду, — все лишь смотрели друг на друга.

Даже не знаю… Я не политик. В политической кухне оказался волею судеб. Но я не раз ловил себя на мысли, что мне все это чуждо и очень страшно. Не за себя, не за свою шкуру, а за судьбу Украины и мира. Как начали катиться вправо, так и не могут остановиться. Кто знает, чем это все закончится…

Очень много вопросов и по сдаче Крыма, и по войне на Донбассе. Почему, к примеру, 5 июля 2014 года колонна со Стрелковым беспрепятственно заехала в Донецк из Славянска? После этого, по сути, и понеслось…

Думаю, изначально было много кагэбистских и близких к этим структурам заготовок. Конечно, все похоже на заговор.

Могу рассказать о таком факте. Когда обстановка на Майдане накалилась до предела, решался вопрос: будем биться или искать какие-то компромиссы. Наступил момент, когда следовало спустить курок. По всему было видно, что власть уже готова: с одной стороны, на уступки, с другой — на какие-то действия. Они сильно боялись.

И вот митингующая сторона захотела, чтобы кто-то из нашей инициативной группы «Першого грудня»(объединение украинских интеллектуалов и общественных деятелей, созданное в 2011 году. — Авт.) встретился с этой публикой — Януковичем, Азаровым и другими. Мы вдвоем с Вячеславом Брюховецким (почетный президент Киево-Могилянской академии, Герой Украины. — Авт.) пошли через «линию фронта».

Это когда было?

13 февраля 2014 года. Везде уже стояли патрули — и с той, и с другой стороны. Скажу, что это довольно неприятно. Но все равно не было ощущения, что завтра разразится гроза.

Где вы встречались?

В здании Верховной Рады. Предварительно договорились, что будем разговаривать с Януковичем. Но пока суд да дело, он был уже далеко… И тогда сам собой вырисовался печальный финал.

Сейчас часть политической элиты («Оппозиционный блок», к примеру), невзирая ни на что, сориентирована на Россию. Их аргументы: надо продолжать экономические связи и, вообще, дескать, мы — соседи. Как вы к этому относитесь?

Я сторонник компромиссов, если существует такая возможность. Можно предоставить выкладки, почему нам выгодно торговать с Россией. Все это очень веско звучит. Но есть вещи, которые нельзя даже пытаться делать — ни в коем случае, под угрозой чего угодно. Они, в частности, заключены в этой линии на союз с Россией. Это будет сдачей позиций. Главным образом — нашей свободы.

Тогда окажется, что все жертвы были напрасными. И что, будем спрашивать, как Валенса: «Зачем мы это все делали?»

— Может, наши лидеры не просчитывают самые плохие последствия?

Просчитывать-то просчитывают, но несколько странным образом. Вроде какая-то шахматная игра: где-то они сделают такой шаг, где-то — другой. Не сносить головушки ребятам, которые сейчас готовы на все. Готовность ко всему — очень страшная вещь.

Но не будем так уж строги к нашим лидерам. Думаю, что четкого видения завтрашнего дня нет ни у оппозиции, ни у власти. Нет ясности в том, чего мы хотим. Это, кстати, та болезнь, которая охватила также либеральный мир Европы и Америки. На Западе сегодня непонятно, что левое, а что правое. Все это было у них очень четко выписано. Теперь старые критерии не годятся. Вот американская история с Трампом…

Она вне каких-либо критериев.

Читайте также:
Наталья Холоденко - видео

И ведь то же чувствуют американцы… Вы Фолкнера любите?

Люблю.

Я тоже. Он мне, в частности, очень рано привил какое-то иное понимание того, кто такой средний американец. Все, кого он изобразил в произведениях, это же рабовладельцы Юга. Тем не менее они нам симпатичны.

Я хочу сказать, что есть различные политические оценки, пристрастия и так далее. Но человеческие классы и градации могут в одну ночь измениться и развернуться на сто восемьдесят градусов. Весь политический мир легко перегруппировывается.

Вот вы говорили о Стрелкове. Знаете, что его мачеха — известный философ и замечательная женщина?

Не знаю.

Это Пиама Гайденко(доктор философских наук, член-корреспондент Российской академии наук. — Авт.). Ее второй супруг — Юрий Давыдов (известный социолог и философ. — Авт.). А ее первый муж — Юрий Бородай (доктор философских наук, написавший несколько статей в соавторстве с Львом Гумилевым; отец Александра Бородая. — Авт.).

У истоков так называемой «ДНР» стоял Александр Бородай(экс-«председатель Совета министров» террористической «ДНР»; ходят слухи, что он сменит Захарченко. — Авт.). Как же это все? Причем и покойный Давыдов, и Пиама — люди порядочные. Они с родственниками давно были на разных сторонах баррикад.

В России постоянно твердят, что в Украине идет гражданская война. На фоне недовольства властью, обнищания населения, отсутствия заметных результатов борьбы с коррупцией мы можем начать противостояние друг с другом?

Мне кажется, что наш процесс идет в нужном направлении. Есть понимание того, что нельзя строить новое общество, сводя все к куску хлеба и куску сала. И больше ничего.

И к сериалу по телевизору.

Да. Но… Фактически все сидят на лозунгах десятилетней давности, которые вообще перестали затрагивать какие-то струны сердца. Оказывается, наши политические силы практически неразличимы с точки зрения их платформ и ориентаций — они хотят, чтобы всем было хорошо.

Это может продолжаться еще некоторое время. Сейчас мы находимся на такой стадии разложения сознания, которая еще терпит сожительство с иными взглядами. Все-таки нет вспышек взаимной ненависти. Это может быть хорошо, а может — и плохо.

Во всяком случае в настоящее время, как мне кажется, нет угрозы гражданской войны, которая была очень близка. Но одновременно формируется какая-то определенность в том, какой мы хотим видеть Украину. Не знаю, что из этого получится. Пока у меня ощущение, что в этом месте стоит большой пробел. Никто толком не способен сформулировать какие-то новые идеи и сказать людям, что им нужно делать сегодня. Мне кажется, что мы находимся в такой опасной близости к беспринципному компромиссу, которая сделает популярными людей, этого не заслуживающих.

Компромиссу между чем и чем?

Сейчас модно говорить о децентрализации… Я ее пережил в 50-х годах, когда был директором школы и принадлежал к правящей верхушке райцентра, куда помимо таких, как я, входили всякие номенклатурные единицы. Была некая сплоченная прослойка, внутри которой творились черные дела. Подобное может повториться и сейчас. То есть не имею в виду происходящее на уровне Верховной Рады и на каких-то политических ристалищах, а то, о чем я говорил: будут все свои. Они сформируются на среднем и низшем уровне. И вот там могут пойти такие компромиссы, которых следует бояться.

О вашей группе «Першого грудня» мне прежде рассказывали Любомир Гузар и Богдан Гаврилишин. Интересно, о чем разговаривают старейшины, когда собираются вместе, какие фундаментальные и глобальные проблемы обсуждают?

Читайте также:
Наталья Холоденко - фото

С одной стороны, стараемся не затрагивать вопросы религии и церкви, поскольку не все там верующие. Я, в частности, атеист, и никогда этого не скрывал.

Но когда мы рассуждаем, допустим, о политической ситуации, то оказывается, в общем, что говорим о церкви, о Боге и таком прочем(смеется).

Очень хорошо влияет на всех Блаженнейший Любомир Гузар. Он человек светлый.

Очень светлый.

Пожалуй, самое эффективное, чего можно ожидать от группы, это действительно привнесение какого-то света и благодати в темное царство. Нельзя недооценивать этих попыток одиночек-интеллигентов создать атмосферу. Собственно, этим мы и занимаемся.

У меня лично теплится надежда, что в обществе будет укрепляться понимание того, чего делать нельзя.

Чего конкретно?

Лгать. Наша власть, как и всякая другая, врет. А это недопустимо. Нужно выработать такой стиль отношений, когда твой визави — человек другого мира, но это не значит, что он не заслуживает, чтобы ему сказали «доброе утро». Поэтому следует искать такой стиль взаимодействия людей и политических партий, который совмещал бы стремления и оценки оппонирующих субъектов.

Еще, например, некоторые заявляют, что «у меня готовы все программы и платформы, только допустите нас завтра к власти». Подобное ведь звучит повсеместно… Раздражают авансы, не подкрепленные никакими расчетами, ничем.

— Всех раздражают.

Они приносят больше вреда, чем явные противники.

Нельзя ставить мораль на службу политической конъюнктуре. Это то, что необходимо понять представителям разных партий.

Все должны научиться жить вместе. И те, кто будут тихо и незаметно лелеять цветы свободы. И те, кто умеет сделать какое-то практическое дело, чтобы помочь всем остальным.

Знаете, сказал бы, что из всего постсоветского пространства самое большое чудо — это Украина. Мы победим. Все будет хорошо.

Велич і простота: ким був Мирослав Попович

10 лютого пішов з життя Мирослав Попович. Академік Національної академії наук України, директор Інституту філософії, автор безлічі книжок і статей — таких різних! — з філософії та культури, політики та літератури, всесвітньо відомий український інтелектуал, людина неймовірного масштабу та неймовірної простоти.

Громадське згадує, ким був Мирослав Попович і ким він залишається для української культури.

Найдивніше в історії трапляється тоді, коли відбувається неможливе. Коли у світі з’являється те, проти чого повстають усі умови життя, всі правила та обмеження.

У радянському повоєнному інтелектуальному середовищі таким дивним, майже неможливим явищем було народження великих учених-гуманітаріїв.

По-перше, тому що інтелектуальну еліту знищили в 1920-1930-х роках. По-друге, з тими, хто залишився, система працювала дуже жорстко: є лінія партії, якою ти мав замінити власне мислення. Радянська гуманітарна «наука» вимагала звужень, обмежень, спрощень, збіднень: на будь-яку проблему ти вже мав готову відповідь, як у шкільному підручнику з математики.

Він бачив своє призначення в боротьбі проти суворої та безжальної ідеологічної гравітації

Усупереч цій системі, люди все одно поставали. У них незрозумілим чином народжувалися дві речі, які система так відчайдушно прагнула знищити: масштаб і горизонт.

Мирослава Поповича я вперше побачив близько двадцяти років тому — вже тоді він видавався мудрецем. Добрим мудрецем з білою бородою.

Він уражав дитячою цікавістю та легкістю. Він не тиснув, не був важким, він немов завжди був готовий злетіти. Він часто літав — з однієї дисципліни на іншу, з однієї теми на іншу, з однієї історії до іншої.

Так, ніби бачив у цьому своє призначення: боротися проти суворої та безжальної ідеологічної гравітації.

ЧИТАЙТЕ ТАКОЖ: Пам’яті Збіґнєва Бжезинського — гросмейстера геополітики

Українські вчені, члени ініціативної групи «Першого грудня» літературознавець В’ячеслав Брюховецький (ліворуч) та філософ Мирослав Попович під час засідання першого загальноукраїнського круглого столу національної єдності, Київ, 14 травня 2014 року Фото: Владислав Мусієнко/УНІАН

Ви, мабуть, знаєте його найвідоміші книжки. «Червоне століття» — про історію ХХ сторіччя, а радше про його філософію історії; і передусім про історію комунізму на наших землях. «Нариси історії культури України» — яскраву та різнобарвну, майже енциклопедію того, ким ми були і ким ми є.

Читайте также:
Мария Себова - видео

У цих текстах немає «вузької спеціалізації», тут історія, мистецтво, політика, література, філософія; тут погляд зблизька та здалеку, з пташиного польоту та крізь мікроскоп.

Ці книжки належать до жанру тих, які англійською називають the book: якщо ви маєте час лише на одну книжку про історію комунізму, то «Червоне століття» стане найкращим вибором. Вони мудрі й детальні, але не вимагають якоїсь особливої підготовки: ці книжки відкриті для всіх, незалежно від ваших зацікавлень чи напрямків освіти.

Але якщо ви поглянете на тексти Поповича 1960-1970-х років, то сильно здивуєтеся. Там немає культурології, немає політики, немає історії, натомість є тексти з логіки, філософії науки, мови науки. Вони складні, спеціалізовані, математично точні й сухі. «Логіка наукового дослідження», «Про філософський аналіз мови науки», «Філософські питання семантики» — ось лише кілька тем.

Це був парадокс епохи. У 1950-1960-х роках філософія науки, яку розпочав у Києві вчитель Поповича Павло Копнін, ця суха дисципліна, наповнена абстрактними висловлюваннями та проблемами методології, була насправді партизанською війною проти ідеології.

Вона не стосувалася того, що марксизм-ленінізм безпосередньо цікавило, а отже могла відвойовувати свою територію й будувати на ній маленьку фортецю.

Сьогодні це виглядає дивно, незвично, парадоксально: осередком живих сил, осередком думки та фантазії в радянську епоху була суха та абстрактна дисципліна, яка більше любила формули, ніж слова, яка більше звертала увагу на математику, ніж на літературу.

Я пам’ятаю перші враження від зустрічі з Поповичем. Це було 1997-го року, я був першокурсником Києво-Могилянської академії, і для нас, 16-літніх та 17-літніх, Попович читав короткий курс «Критичне мислення».

Він не вибудовував з нами ієрархії, не був недосяжним «професором», він був мудрецем, але дуже близьким і дуже простим. Він звик до горизонталі та простоти (можливо, її він навчився тоді, коли після закінчення університету, у 1950-х роках, був учителем і директором у сільській школі), і спілкувався з нами на рівних.

У мисленні Поповича був захват від знання, дитяча радість від знаходження нового, радикальне невизнання обмежень, прагнення сполучати і поєднувати, будувати мости й аналогії. Повна відсутність інтелектуальної втоми

Курс його частково будувався навколо книги «Раціональність і виміри людського буття», яка вийшла того самого 1997 року.

Що ми відчули, читаючи її? Абсолютну несхожість ні на що інше. Це були дослідження й думки на межі всього з усім: психоаналізу з філософською теорією мови, філософії науки з теорією знаку, соціології з культурологією. Це був інтелектуальний ф’южн.

У мисленні Поповича було те, чого, як я пізніше зрозумів, бракує багатьом західним інтелектуалам, навіть найвідомішим: захват від знання, дитяча радість від знаходження чогось нового, радикальне невизнання обмежень, прагнення сполучати та поєднувати, зводити мости й аналогії. Повна відсутність інтелектуальної втоми.

У цих поєднаннях був смак, було прагнення експерименту, було бажання шукати нових комбінацій. Це була особлива інтелектуальна гастрономія.

Тоді Попович (ви не повірите) навіть вів якесь телевізійне кулінарне шоу — показував, як готувати страви, але найголовніше — розповідав історії, на якийсь час ставав твоїм особистим співрозмовником-на-кухні по той бік екрану. І в цьому була легкість і прагнення експерименту, як і в його книжках.

Я пам’ятаю одну важливу фразу, яку він одного разу нам сказав. Фраза була випадом проти «Одновимірної людини» німецько-американського філософа Герберта Маркузе. Маркузе вважав, що капіталістичне суспільство споживання перетворює людей на «одновимірних», спрощених, прогнозованих.

Але для Поповича ця думка була чимось відверто чужим. У ній були симптоми інтелектуальної капітуляції. Людина не може бути одновимірною, казав він, жодна система її такою не зробить, бо вона завжди має багато вимірів і площин, вона завжди складніша, ніж здається.

Попович знав, про що говорив. Він формувався в часи, які так прагнули перетворити людину на «елемент», на «представника класу», на функцію, і використовували для цього всі можливі методи.

Читайте также:
Бедняков Андрей Александрович - фото

Але що радянська система отримала навзамін? Народження людей, що вражали багатством своїх масштабів і незліченною кількістю своїх «вимірів». Людей, які були схожі на мандрівників епохи великих географічних відкриттів.

Тих, хто, подібно до Поповича та його друзів, завжди воліли сідати у своє судно й рушати за океан.

Український учений, член ініціативної групи «Першого грудня», філософ Мирослав Попович під час зустрічі президента України Петра Порошенка з представниками громадськості, Київ, 26 серпня 2015 року Фото: Михайло Марків/POOL/УНІАН

Наприкінці минулого року, на одному зі своїх останніх засідань Вченої ради Інституту філософії, Попович розповідав свою улюблену історію. Про ґудзик.

Історію про те, як знаменитий французький історик Люсьєн Февр казав іншому знаменитому французові, Клоду Леві-Стросу про те, що історик мав звертати увагу на найдрібніші деталі, приміром, як люди почали користуватися ґудзиками.

У цій дрібниці, нібито незначущій, міститься чимало несподіваного сенсу. Поява ґудзика в історії людського одягу означала культурну зміну: перехід від одягу, що є просто шматком тканини, в яку людина загортається, до одягу, який крають, шиють, і ретельно застібають.

Ґудзик значно ліпше закриває людське тіло від інших, вибудовує дистанцію між тобою та іншим, він є одним із непомітних творців модерного індивіда.

Він мав рацію: без смислів життя розпадається на уламки, стає абсурдом

Попович мав величезний інтерес до таких деталей. У його підході до знання і до історії було те, що західному інтелектуалові видавалося б дивним поєднанням: макропогляд (спроба подивитися на ціле століття, чи дати панораму всієї історії української культури) та мікропогляд (характерний, наприклад, для італійської мікроісторії Карла Ґінзбурґа: насолода роздивлятися речі та події в мікроскоп).

Але найголовнішим було прагнення бачити смисли крізь мовчазну оболонку реальності. Пишучи про математику, логіку, історію української культури, комунізм, світогляд давніх слов’ян, Гоголя, Сковороду, французьких філософів (Боже, скільки ще тем він вивчав?), Попович залишався передусім філософом, тобто: людиною, яка шукає смислів. Маленьких прожекторів, які освітлюють сховане в темряві. Шукає того, що рятує від сліпоти.

«Це книжка про історичні смисли, тобто в кінцевому підсумку про добро і зло», — писав він про «Червоне століття».

Він мав рацію: без смислів життя розпадається на уламки, стає абсурдом. А абсурд — це туман існування, сліпота, ходіння по колу. Це повернення демонів, небезпечніших навіть за смерть.

Попович дуже добре це знав. І добре розумів, як важливо проти цього боротися.

Коли філософ іде у вічність, то залишає довге звучання. Майже музичну реверберацію.

Як ми можемо йому віддячити? Передусім читати його. Услухатися в те, що він нам залишив.

Попович був майже неможливим явищем, що народилося всупереч усім обмеженням радянської доби. І він був не один, за ним стоїть ціла культура

Думки мають дивовижну особливість — жити десятиліттями, століттями, тисячоліттями після того, як їх висловили. Думка — це те, що часом належить конкретній людині, але може стати більшим і тривалішим, ніж її фізичне життя. Філософ живе значно довше, ніж живе його фізичне тіло.

Читати, думати, вслухатися в смисли, підхоплювати їх — ось те, чим ми можемо віддячити вчителеві. «Червоне століття» і «Нариси про культуру України», книжки про Сковороду і «роман-есе» про Гоголя, книжки про світогляд давніх слов’ян та про особливості наукової мови, тексти про етику, про добро і зло, про те, як «Бути людиною» — все це дуже потрібно читати і перечитувати, видавати та цитувати.

Попович був майже неможливим явищем, що народилося всупереч усім обмеженням радянської доби. І він був не один, за ним стоїть ціла культура.

Люди, які творили культуру тоді, які продовжували її творити після незалежності, стали тим, що немов суперечить законам фізики та біології. Що дозволило здійснити стрибок із прірви.

Вони стали садом у пустелі. Озером посеред засухи.

Пити воду з нього можна ще нескінченно довго. Воно завжди нас урятує від спраги.

“Лекции читал оригинально – например, лежа на столе”: в соцсетях вспоминают Поповича

Мирослав Попович – украинский философ, академик НАН Украины, заслуженный деятель науки и техники Украины, доктор философских наук, профессор, педагог, специалист в области культурологии, логики и методологии науки, истории украинской культуры, директор Института философии им. Сковороды НАН Украины, заведующий отделом логики и методологии науки Института философии.

Читайте также:
Левко Лукьяненко, биография, история жизни, причины известности

Попович был автором более 100 научных работ, посвященных проблемам логики, методологии и философии науки, философии и истории культуры. Среди них монографии: “О философский анализ языка науки” (1966), “Логика и научное познание” (1971), “Украина и Европа: правые и левые” (1996), “Рациональность и измерения человеческого бытия” (1997), “Кровавый век” (2005).

Его смерть вызвала бурную реакцию в соцсетях.

Так, журналистка Марина Петик отметила: “Когда из жизни уходят такие люди, то кажется, что мы чем-то провинились перед небесами. Потому что нет уже человека, способного тихо и спокойно расставить все точки над “И”. Очень горькая новость”.

Экс-редактор “Украинской правды” Галина Титиш вспоминает: “Это же будет лекция Мирослава Поповича о любви!” – передавали старшекурсники нам перед началом пары. Послушать мудрого философа всегда собиралось больше студентов, чем должно по расписанию. К нему шли за мудростью, добротой, теплом, непринужденностью, вопросами и смыслами.

Он никогда не показывал свое интеллектуальное превосходство, говорил просто и легко, постоянно что-то спрашивая и ставя под сомнение. Я помню, как постоянно ловила себя на “Оооооо, я даже не думала об этом!”

Политолог Алексей Якубин пишет: “В КНУ о нем говорили, что он свои лекции читал оригинально и даже свободно – например, лежа на столе”.

Медиа-консультант Василий Заря написал: “Близкий и родственники понимали, к чему шла речь, особенно после последней операции на Новый год. Однако не верилось – сегодня трудно осознать его уход.

Я считаю Мирослава Владимировича своим духовным наставником. И убежден: роль таких моральных авторитетов, как Мирослав Попович и Любомир Гузар, остается обществом недооцененной. К большому сожалению.

Листаю его труд “Кровавый век” с дружественным дарственной надписью. Эта книга о кровопролитный путь Украины к своей независимости в ХХ веке должна быть настольной у каждого сознательного украинца. Эту книгу должны широко знать также в Польше и России, чтобы там, наконец, поняли цену нашей свободы.

По предварительной информации, похороны на Байковом кладбище состоятся во вторник, 13 февраля. Одну из улиц в Киеве переименуют в его честь.

На моем фото – Мирослав Владимирович с женой Лидией Федоровной 12 апреля 2017 года во время празднования своего дня рождения в семейном кругу, где его называли просто – “Диди”.

Впрочем, нашлись и те, кто не принял близко к сердцу уход ученого. Так, Мирослава Бердник написала: “Помня его публичный донос на моего отца в 1965 году через газету, я не буду скорбеть. Мои соболезнования родным и близким”.

Попович Мирослав Володимирович

Попович Мирослав Володимирович
Стаття у Вікіпедії

Миросла́в Володи́мирович Попо́вич (1930—2018) — український філософ.

Цитати [ ред. ]

Якщо я міг зробити і не зробив — мені нема прощення [1] .

Українське суспільство в пошуку лівих ідеалів сьогодні часто звертається до церкви, адже лівий рух традиційно базується на євангельських заповідях [1] .

Люстрація — це влада анкети, новоявлений сталінізм, це спосіб порушити принцип презумпції невинності [1] .

Будь-яка війна — це завжди неправове вирішення конфлікту, це відмова від права [1] .

Поки людина жива, ми не можемо про неї нічого сказати, бо сьогодні вона зробила один вчинок, а завтра – зовсім інший і перекреслила все те, що було раніше. Вся людська біографія — це сукупність вчинків. І сенс життя теж стосується усієї цієї сукупності вчинків, останнім з яких є відхід людини. Після смерті вже можна сказати: ця людина — … І перерахувати факти її біографії. [2]

Нинішня війна — війна принципів. Ми знаємо — і це правда, — що йде війна між Росією й Україною: вона не оголошена як війна, але ми всі знаємо, що вона собою являє. І до цього звелися всі суперечності, які існували, що дуже небезпечно: справа не в мові і навіть не в незалежності — не про це йде мова, а про те, що ми повинні побудувати суспільство з людським обличчям. […] Ми — продовжувачі справи ревізіоністів 1960-х років. Продовжувачі справи Сахарова, Солженіцина, Стуса. [3]

Читайте также:
Сергей Кузин, биография, история жизни, причины известности

Зрозуміти можна лише тоді, коли співвідносиш з певним цілим. Скажімо, в квантовій механіці не можна керуватись поняттям причини. Не можна питати: чому електрон був у цій точці і попав звідти не сюди, а туди. Треба виходити з поняття ймовірності, і якщо ймовірність буде дорівнювати одиниці, то це — причина. Звикнути до того, що є речі, які не можна побачити (а значить, і уявити) — це крок до кращого розуміння світу [2] .

Бувають цілі епохи, коли добро стає “заразним” (до речі, зло не може бути “заразним”). Мені здається, що ми живемо в таку епоху. Зараз є всі умови, щоб люди народжувались не лише біологічно, а й соціально, щоб вони мали на собі “печать божу”. І саме це так вражає іноземців – вони собі уявити не можуть, щоб так боротись за європейські цінності [4] .

У кожного з нас є щось таке, на що ми піти не можемо. Це те, що робить людину такою, яка вона є. Якщо дивитись на людину так, то вона не розсипається на сукупність вчинків – бо є щось, що тримає її. [2]

Людина — це не є те, що вона зробила. Добре з цього приводу сказав Шолом-Алейхем: «Людина — це те, чим вона може бути». А оце «може бути» — не покладеш на папір. Кажуть: історія не знає умовного способу. Неправда! Вся історія — це і є умовний спосіб. Кожну хвилину ми можемо бути тут або в іншому місці, можемо зробити щось таке або зовсім інше. Інакше не було б свободи прийняття рішення. І оскільки є можливість бути іншим, не таким, як сьогодні — людина відповідає за своє життя і вчинки її. [2]

Можна взяти собі за точки координат людську мерзоту, а можна вибрати гарне. Це не означає, що, вибравши хороше, будеш щось виправдовувати, — може, навпаки, станеш більш нетерпимим до людей, вимогливим до своїх близьких, — але це здорове невдоволення. Коли є позитивна точка відліку — добро, хороша людина, друг, – то все вибудовується від неї так, що не перевертається і не веде до катастрофи. [3]

Я людина вже немолода, і можу сказати: людина проходить багато народжень. І це цілком прозаїчна річ. Колись тебе струсане якесь явище, яке ти побачиш або в якому приймеш участь, — і ти зрозумієш, що жив неправильно. Цього боятись не треба, але це буває з усіма. [2]

Мирослав Попович, биография, история жизни, причины известности

© М. В. Попович, 2005

Во вступлении к книге следует определить проблему, которую автор собирается решить, очертить задачи, которые он ставил перед собой, охарактеризовать методику их решения, дать общую характеристику литературы, посвященной этой проблеме, указать, что уже сделано и что осталось невыясненным. Всего этого во вступлении нет, потому что издание, предлагаемое читателю, не имеет таких четко обозначенных задач.

Книга посвящена XX веку. Но название не значит, что прошлый век был только кровавым; он был очень разнообразным, а закончился вообще чрезвычайной пестротой. Я писал эту книгу о красном, кровавом веке, потому что для нас он был главным образом таким.

Для меня, как автора, этот век – моя жизнь. Я помню бо́льшую половину его, а жизнь моих отца и матери началась почти вместе с ним. Появятся авторы, которые лучше меня изобразят все, что происходило между началом и концом XX века, но у меня есть одно преимущество: я жил в это время, и все прошло сквозь мое сердце. Я не помню первого кризиса века – Первой мировой войны, но много слышал о тех годах от моих старших современников и переживал непосредственные последствия того кризиса. Я очень хорошо познал на себе второй кризис столетия – Отечественную войну, как ее называли. Третьим кризисом была так называемая «холодная война», и здесь я уже был активным участником многих событий.

Читайте также:
Зеленский Владимир Александрович - отзывы, мнение, рейтинг

Всю жизнь мне прежде всего хотелось понять мир, в котором я живу. Моей профессией стала достаточно общая и абстрактная дисциплина – логика и философия науки. Но, честно говоря, и меня, и большинство моих коллег эта сухая область знаний занимала в первую очередь потому, что давала наилучшие позиции для понимания даже очень далеких от науки вещей. Те горизонты, которые мне открывались, я хотел бы показать другим.

Поэтому я не могу очертить ни предмета, ни метода исследования, ни жанра вообще. Могу только сказать, чем не является эта книга. Она не является историей «кровавого века». Я бы хотел написать что-то похожее на философию истории, наподобие того, как мы в своей профессиональной сфере пишем о философии науки. Это не должно быть изложением хода событий. Конечно, исторических фактов, реконструкции исторических событий здесь не избежать. Но я хотел бы касаться фактов только в той мере, в какой они нужны для главной цели. А главная цель – понять смысл истории нашего времени.

Возможно ли это? Имеет ли история смысл вообще? Я надеюсь, что да. И пытался найти эти смыслы и рассказать о них.

Книга преднамеренно писалась как совокупность отдельных частей. С точки зрения взыскательного читателя, она грешит фрагментарностью, даже непоследовательностью, автор постоянно отвлекался и сворачивал на окольные пути. Я учитываю подобное недовольство и предлагаю читателю знакомиться с теми страницами, которые для него будут интересными. Книгу можно читать и так. Ее можно вообще не читать, ограничившись иллюстрациями, которые, сознаюсь, я отбирал давно и тщательно.

Но, честно говоря, эти разрозненные фрагменты все же обладают последовательностью и логикой. Надеюсь, что можно прочитать книгу целиком, без спешки и детективного азарта, но с интересом – если читатель не безразличен к ее тематике. Не уверен, что конкретные обстоятельства моего времени будут такими же интересными для тех, кто вошел в новый век и тысячелетие молодым. Но в конечном итоге это книга об исторических смыслах, то есть в конечном счете – о добре и зле.

Чем старше я становлюсь, тем чаще в моем воображении возникает образ одной девочки, которую я почти не помню. Ее звали Светлана Коростий. Отец ее, Савелий Павлович, был учителем в средней школе № 1 города Заслава, в которой работали и мои родители; молодым мужчиной он влюбился в свою ученицу, они поженились и были счастливы. Перед войной Савелия Павловича призвали в армию на переподготовку, и он так и остался служить командиром-танкистом. С молодой женой они отправились в часть, а дочь на время оставили у родителей матери. Потом началась война, пришли оккупанты и дедушку, бабушку, а с ними и маленькую Светлану расстреляли, потому что мама ее была еврейкой. И генерал-майор Коростий, и его жена Рита Яковлевна всю свою жизнь провели в страданиях, которым не было конца.

Когда я вижу, как маленький ребенок закрывает глаза, потому что ему кажется страшным какой-то мультик, я всегда думаю об этой девочке. Она не могла закрыться от зла ручками. Мы были бессильны ей помочь.

Я хотел бы, чтобы люди XXI века не чувствовали такого бессилия. Для этого нам и нужно знать как можно больше и глубже об источниках зла и добра.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: