Иоганн Христиан Фридрих Гёльдерлин ( Johann Christian Friedrich Hölderli) – отзывы, мнение, рейтинг

История немецкой литературы.
Фридрих Гелъдерлин (Johann Christian Friedrich Holderlin, 1770—1843)

Фридрих Гелъдерлин

(Johann Christian Friedrich Holderlin, 1770—1843)

Оригинальной фигурой в раннем немецком романтизме был Фридрих Гельдерлин. Оригинальность его проявлялась в своеобразии большого поэтического дарования, в характере идейно-эстетических исканий. В отличие от романтиков иенского кружка Гельдерлин не делал никаких уступок реакции. С первых шагов на поэтическом поприще и до конца своей творческой деятельности он был борцом с феодально-монархическим гнетом. Гельдерлин — поэт глубокой философской мысли и революционного действия. Его поэзия отличается большой философской насыщенностью, она изобилует призывами к преобразованию действительности на демократических и гуманистических началах. Творчество Гельдерлина — одна из наиболее ярких страниц в истории немецкой романтической литературы. Необычна жизнь писателя и судьба его художественного наследия. Гельдерлин родился в герцогстве Вюртембергском, на юго-западе Германии, в бедной семье. Он рано лишился отца, учился в монастырской школе, а затем, вопреки своему желанию, поступил на богословский факультет Тюбингенского университета. Родных будущего поэта прельщало то, что студенты-богословы получали небольшую стипендию, которую были обязаны отработать после завершения богословского образования. Гельдерлин не желает быть пастором. У него другие, поэтические, наклонности. В Тюбингене он серьезно готовит себя к тому, чтобы стать писателем. В круг его интересов входят классические языки, античная история, культура, он глубоко изучает философию, пробует свои силы в художественном творчестве. В университете Гельдерлин подружился с Гегелем и Шеллингом, сыгравшими впоследствии большую роль в развитии европейской философской школы. Все трое в юности были увлечены французской революцией, но до конца верность ее идеям сохранил один Гельдерлин.

После окончания университета Гельдерлин уклоняется от назначения на должность священника. Чтобы как-то жить, он вынужден тянуть лямку домашнего учителя в различных городах Германии. Во Франкфурте-на-Майне в семье банкира Гонтара Гельдерлин пережил волнующую, но вместе с тем тяжелую душевную драму с трагическими последствиями. Он влюбился в Сюзетту, мать своих воспитанников, которую воспел в стихах под именем Диотимы. Сюзетта была тонко чувствующей, поэтической натурой, вполне разделявшей строй мыслей и чувств богато одаренного юноши. В письме к своему другу Гельдерлин называет ее «существом, которое, право же, заблудилось в веках и живет лишь по ошибке в наше бедное, бездушное и беспорядочное столетье». Однако полного сближения с Сюзеттой Гонтар быть не могло. Вынужденный отъезд тяжело отразился на психике впечатлительного Гельдерлина. У него развивается душевное заболевание, временами меркнет сознание. Известие о смерти Сюзетты ускорило течение болезни. Правда, Гельдерлин мужественно борется со своим недугом, временами еще пытается творить, но затем наступает полный мрак. В таком состоянии он прожил в Тюбингене в доме столяра Циммера 36 лет..

Как поэт Гельдерлин формируется под влиянием просветительских традиций. Первые пробы пера он отдает на суд Шубарту, восхищаясь им как мужественным гражданином и писателем. В одном из ранних писем к матери он сообщает: «Вы, наверное, уже знаете, что я был у Шубарта и что он принял меня так дружески, с такой отеческой нежностью. О, какая была бы радость — стать другом подобного человека! Я пробыл у него все утро, до обеда».

Гельдерлин отдает также должное Клопштоку, «великому певцу «Мессиады», восхищается творениями «пламенного Шиллера», преклоняется перед гением Гете. В круг чтений юноши Гельдерлина входят классики античного мира, Оссиан, Руссо. Все они находят в нем благодарного читателя. Гельдерлин смотрит на искусство как на общественное служение и серьезно подготавливает себя к поэтической деятельности.

Огромную роль в духовном развитии Гельдерлина сыграла французская революция. Он встретил ее восторженно, радуясь тому, что в Германии находятся защитники ее идей. В «Нюрнберге, — пишет он своим друзьям, — простые кузнецы устроили Сент-Антуан на немецкий лад, установили продажу овощей и мяса по таксе и намекнули патрициям, что кое-кого можно и повесить».

Гельдерлин энергично рассеивает страхи, распространявшиеся в бюргерской среде в связи с возможным перенесением революции на немецкую землю. Он предсказывает, что социальные преобразования будут благотворными для народа. Успокаивая свою мать, Гельдерлин пишет: «Правда, вовсе не исключено, что у нас произойдут перемены. Но, слава богу, мы не принадлежим к числу тех, кого могут лишить каких-либо привилегий или наказать за совершенные насилия и притеснения. Всюду в Германии, где шла эта война, добрый бюргер мало что потерял или почти ничего, зато многое, многое выиграл».

Гельдерлина, в отличие от многих немецких писателей, не отпугнула якобинская диктатура. Его не страшат революционные методы преобразования действительности. Он одобрительно относится ко всем мерам, способным разбить оковы рабства, открыть народу путь к свободе.

«Мы живем, — пишет он брату, — в такое время, когда все устремлено к лучшему будущему. Вот чему теперь целиком отдано мое сердце. Это и есть святая цель моих стремлений и деятельности. ». Гельдерлин борется за то, чтобы люди жили в любви и дружбе, и выражает готовность отстаивать гуманистические принципы не только словом.

Гельдерлин начал свой творческий путь как певец французской революции. Он воспевает ее, прибегая к условным, романтическим формам художественной изобразительности, слагая гимны в честь справедливости, красоты, гармонии и т. д. Раннее творчество поэта носит революционно-патетический характер. В нем выражается восторг в связи с крушением феодально-монархического гнета во Франции и победой новых общественных отношений.

Весьма показателен для молодого Гельдерлина «Гимн свободе» (Нуmnе an die Freiheit). Поэт вначале вспоминает далекое прошлое, когда люди не были подвластны социальным законам. В это время человек был равен богу и на земле царили мир и довольство. Как истинный романтик Гельдерлин все беды человечества связывает с наступлением эры, когда человек стал зависим от социальных обстоятельств, утратив непосредственный контакт с природой. В обществе воцаряется свирепый произвол. Но дух исторических перемен руководит судьбами человечества. Во Франции сброшено ярмо рабства, снова подуло освежающим ветром свободы.

Читайте также:
Брэм Стокер, биография, история жизни, произведения

Гельдерлин не понимал подлинного значения французской революции. Как мыслитель, воспитанный на идеях Руссо, он полагал, что, уничтожив феодальный гнет, революция восстановит то естественное состояние, в котором человеческий род находился в период своего «досоциального» развития. Поэтому свободный человек, рожденный в горниле революционных бурь и потрясений, выключается Гельдерлином из общественных связей, соотносится с природой как естественной, нормальной средой, более всего способствующей гармоническому формированию людей. Отсюда отвлеченность образов в его поэзии, их романтическая условность, неприкрепленность к конкретным социально-историческим обстоятельствам.

Гельдерлин мечтает о том времени, когда свобода засияет и в Германии. Его не страшит, если она утвердится революционным путем:

Мы пожнем тот вожделенный плод,
И тиранов, правящих доселе,
Сбросит в прах немецкий мой народ,
Если жаром пламени святого

О тогда, божественная, снова,
Умирая, гимн тебе спою!

(Пер. Л. Гинзбурга)

В таком же призывном, возвышенно-романтическом духе написан «Гимн человечеству» (1791). Он сложен, как сказано в эпиграфе, взятом из Руссо, в честь «великих людей» и в посрамленье «ничтожных рабов», которые насмешливо улыбаются, слыша слово «свобода». Гельдерлин стремится своим творчеством поднять немецкий народ на борьбу; отсюда революционная призывность его поэзии, ее обращенность к широкой народной аудитории. Гельдерлин — поэт-трибун, видящий свой долг в пробуждении революционного самосознания своих соотечественников. Он воспевает красоту и бессмертие революционного подвига, воздает хвалу тем, кто смело идет на штурм бастионов старого мира:

Смотри: как боги, юноши глядят!
Ломает сила стены древних тюрем,
Бледнеет коронованный Разврат.

Потомки снимут жатву от посева,
Но нам Бессмертья пальма суждена.

Гимн завершается оптимистическим аккордом, верой в то, что «к Совершенству Человечество идет».

«Гиперион, или Греческий отшельник» (Hyperion oder der Eremit in Griechenland), написанный во франкфуртский период жизни писателя. Первый том его вышел в 1797, второй — в 1799 г. В нем получили яркое выражение общественно-политические и эстетические идеалы Гельдерлина. Гиперион — юноша-грек, скорбящий об угнетенном положении своего народа, находящегося под властью Турции. Его гнетет и возмущает также отсутствие в стране какого-либо революционного протеста. Греция ему кажется «царством мертвых». «Благо тому,— с горечью пишет он своему другу Беллармину, — в чье сердце вливает радость и силы процветающее отечество! А у меня всякий раз, когда кто-нибудь упомянет о моей родине, такое чувство, будто меня бросили в трясину, будто надо мной забивают крышку гроба».

Гиперион мечтает о возрождении былой славы Греции. Однако сам он ведет себя как мечтатель, а не человек действия.

Забвение от тоски Гиперион ищет в любви к прекрасной гречанке Диотиме, являющейся символом красоты. Диотима резко осуждает Гипериона за общественную пассивность, призывает его к борьбе. «. Неужели ты и вправду думаешь, что исчерпал себя? Неужто ты хочешь замкнуться в небесах своей любви, а мир, которому ты так нужен, оставить внизу, под тобой, коченеющим от стужи, иссыхающим без влаги?»

Большую роль в воспитании Гипериона играет его друг Алабанда, юноша с внешностью Геркулеса и бесстрашной душой бунтаря. Алабанда — воплощенная активность и революционная доблесть. Ему хочется перевернуть весь мир. «О, был бы у меня горящий факел, и я выжег бы плевелы на поле! О, если б я мог заложить мину и взорвать гнилые пни!»

Во втором томе романа Гиперион преодолевает созерцательность, убеждаясь в том, что «нельзя покорить мир силой магических заклинаний». Ему не хочется «быть только свидетелем, когда нужно действовать». Гиперион становится сторонником насилия, приходит к выводу, что «есть только одно средство спасения: собраться с силами и раздавить гадину, это пресмыкающееся столетие, которое губит в зародыше все прекрасное от природы».

Выясняется, что греческие повстанцы, воодушевившиеся вначале благородными освободительными идеями, постепенно превратились из революционеров в обыкновенных грабителей. Гиперион переживает крушение всех своих надежд, ибо нельзя «насаждать рай с помощью шайки разбойников». Герой романа оказался в той же самой ситуации, что и шиллеровский Карл Моор, войско которого часто занималось грабежом. Гиперион приходит к выводу, что греческий народ еще не готов к борьбе за свое освобождение, ему недостает духовной зрелости. Критикуя греков, Гельдерлин, разумеется, имел в виду современных ему бюргеров, живущих мелочными материальными интересами и не способных возвыситься до осознания своих общесословных политических задач. Во время своей поездки по Германии Гиперион с горечью констатирует (и это, конечно, мысли автора романа), что он не может себе представить народ «более разобщенный, чем немцы».

Однако Гельдерлин верит в светлое будущее. «Примиренье, — заявляет он устами своего героя, — таится в самом раздоре, и все разобщенное соединится вновь».

В идейном отношении к роману «Гиперион» близко примыкает оставшаяся незавершенной трагедия «Смерть Эмпедокла» (Der

Tod des Empedokles, 1799). Уходя в античность, Гельдерлин и на этот раз ставит проблемы, волнующие современную ему эпоху. Его интересуют вопросы взаимоотношения человека и природы, личности и народа. Решает он их исходя из основных тенденций современного общественного развития.

Эмпедокл — лицо историческое. Это греческий философ V в. до н. э., мыслитель материалистического склада и передовых демократических убеждений. Известно, что в период победы реакционных сил он был изгнан из родного города Агригента. В трагедии в какой-то мере отражен один из моментов борьбы Эмпедокла со своими идейными противниками. Главный его враг — жрец Гермократ, цепляющийся за старое, за авторитет религиозного учения. Эмпедокл придерживается передовых философских и социальных воззрений. Он демократ, осуждающий самовластье, правитель, горячо любимый народом. Жители Агригента при его правлении живут счастливо, пользуясь свободой и материальным достатком. Они преданы Эмпедоклу, готовы разделить с ним и радости и горести жизни. Однако Гермократ находит слабые стороны в мировоззрении философа. Эмпедокл одержим гордостью. Он настолько упоен мощью своего ума, что счел себя равным богам, поставил себя выше своей матери-природы. В этом состоит его трагическая вина, которую его враги используют в своих целях. Отпадение от природы, с точки зрения Гельдерлина, самая тяжкая вина человека, которая не может не остаться без трагических последствий. Люди, по его мнению, преодолевая стремление к обособлению, к жизни в одиночку, явившиеся порождением феодального и в особенности буржуазного строя, идут к слиянию с природой. Индивидуализм рассматривается Гельдерлином как наиболее страшный порок современной ему эпохи. Эмпедокл избран им в качестве главного героя как раз потому, что в его слабостях он увидел в какой-то мере черты своего современника — носителя индивидуалистического сознания, и осуждает их.

Читайте также:
Александр Грибоедов, биография, история жизни, книги

— разрыв с природой. За свое высокомерие ему приходится расплачиваться дорогой ценой. Он изгнан из родного города. Дав вольную своим рабам, Эмпедокл отправляется в изгнание. Путь его лежит к вулкану Этна. Вслед за философом вскоре устремляются жители Агригента. Они раскаялись в своем поведении и умоляют Эмпедокла снова стать их правителем. Однако он остается верным своим Демократическим убеждениям: «Не время ныне избирать царей». Эмпедокл полагает, что самому народу должно принадлежать решающее слово в государственных делах. Во всем этом видна политическая позиция самого Гельдерлина, сторонника республиканской формы правления.

В своей речи к жителям Агригента Эмпедокл набрасывает для них широкую программу действий. Он советует им смелее порывать с отживающими традициями прошлого, становиться строителями новой жизни:

Дерзайте! — Что обрели, что почитали,
Что передали предки вам, отцы:
Закон, обряд, божеств предавних имя,

(Пер. Я. Голосовкера)

Познавший зло индивидуализма, Эмпедокл призывает агригентян строить жизнь на началах коллективизма, и тогда исчезнут все пороки, разъедающие современное общество: зависть, себялюбие, тщеславие, гордость и т. п.:

Так воздвигайте ваш прекрасный мир!
Тогда друг другу вы подайте руки

Делите подвиг, славу, и да будет
Один, как все.

— сильнейшая черта мировоззрения Гельдерлина, сближающая его с такими романтиками, как Шелли, Гюго, Ж. Санд и др.

Эмпедокл бросается в кратер Этны. Это не простое самоубийство. Герой Гельдерлина идет на смерть, чтобы очиститься от своих грехов (индивидуалистических элементов в своем сознании), слиться с матерью-природой, пройти в ее лоне полный цикл развития и обрести новую жизнь, стать новым человеком, свободным от нежелательных моральных напластований, приобретенных в условиях социальной действительности.

Поэтическое творчество Гельдерлина в конце 90 — начале 1800-х гг. представлено элегиями, гимнами. Много стихотворений поэта посвящено воспеванию родной природы («Штутгарт», «Возвращение» и др.). Большое место в творчестве Гельдерлина занимает античность («Архипелаг» и др.). Для него Древняя Эллада — идеал общественного устройства, мир гармонии и красоты. Не оцененный современниками, почти неизвестный им, Гельдерлин был «открыт» лишь в конце XIX в., но его второе рождение было счастливым — он занял почетное место среди самых выдающихся поэтов Германии как крупнейший революционный романтик.

Рецензии на книгу «Гиперион» Иоганн Христиан Фридрих Гёльдерлин

Период активного чтения зарубежки объяляю открытым. Прочитала “Эмпедокла” и “Гипериона” (по диагонали, ибо он совсем уже нечитабелен).
“Эмпедокл” – это драма о человеке, считавшим себя богом. Место действия – Сицилия, город Агригент. Помимо того, что Гёльдерлин сошел с ума к концу жизни, а также того, что он _ранний_немецкий_ романтик (то есть уже – О_о), к тому же драма неокончена. Все, что мы узнаем, – это то, что Эмпедокл возомнил себя богом (чуть ли не справедливо, причем), все горожане ему поклонились, он излечил от какой-то болезни дочь местного ахеронта Пантею, а потом все его отвергли, считая что он все-таки зарвался. С этого места трагедия и начинается. Поругавшись немного с власть придержащими, Эмпедокл добровольно уходит в изгнание, а с ним вместе идет его ученик Павсаний. Они идут, все остальные на фоне действия заламывают руки, а потом внезапно горожане снова приходят к Эмпедоклу и просят его вернуться и править ими, признавая его божественное происхождение. На что мудрый Эмпедокл говорит им, что они более не дети и должны идти дальше без него. А потом он отсылает Павсания к Пантее, и они вдвоем начинают страдать, потому что Эмпедокл умудрился умереть. Мда. Как образчик немецкого романтизма занимательно, потому что Гёльдерлина действительно не отнесешь ни к какой школе, хотя общие слова типа “истина в детях” есть и у него. Гёльдерлин предпочитает эллинистическую утопию, гуманизм и высокие философские античные идеалы. Это также видно и в “Гиперионе”, романе в письмах. Место действия – Греция XVIII века, но постоянно мы замечаем отсылки к Греции античной. В Греции гражданская война, Гиперион считает, что все проблемы в низости духа современников, но решать эти проблемы насилием нельзя. Из-за этого он ссорится с лучшим другом, Алабандой, во время войны умирает его возлюбленная Диомета, его любимый учитель Адамас покинул его еще в дестве. Так что, как истинный романтический герой, Гиперион страдает от двоемирия, упивается единением с природой и тоскует по упущенным возможностям любить.

Над звездами, может быть, я услышу остальное (с)

Одновременно философский трактат, поэзия в прозе, гимн во славу античности и агонизирующая история человека с биполярным расстройством, нежная, рыдающая, оборванная на полуслове.
Это первый вариант “Гипериона”, тот, что публиковал Шиллер в далеком 1793 году. Отрывок из переписанной версии тоже приведен, но, отчего-то, затрагивает гораздо меньше. Может быть, из-за образа Диотимы, сменившей имя, перешедшей из благословенных небом детей, слишком впечатлительных чтобы снести откровение, в разряд повелевающих и исчезающих подобно туману пифий. Больше склонных давать приказы, нежели чувствовать. Может быть из-за Адамаса, только что он был бродячим странником из детства, колдуном и сказителем, человеком без лица, а теперь вдруг раз – и просто путник со скучной биографией, ровесник и любитель древностей, хотя все ещё – путешественник. Может из-за отсутствия простора и света внутри всамого Гипериона. Меньше юности, больше слез.
Но это про переписанное, а разве нам оно нужно?
Вот он, первый вариант, раскинувшийся во всю ширь, гораздо более ощущийся древним, чем, например, работы Шекспира – хотя прекрасный театрал писал за два века до.

“Бедный Гёльдерлин! Он находится на иждивении у столяра, который о нем заботится, гуляет с ним, сторожит его, насколько это необходимо. Он не буйствует, только не следует доверять всему, что приходит ему в голову”

Но сама эта вязь, этот крик “Гипериона” ценен мне куда больше всеобщего равенства и прозрения, утопической донельзя цели, которой зачарован герой – и которая всегда в шаге, но никогда недоступна. В болезни ли дело? Все время помнишь, что он болен – и оттого куда больше нежности пробуждает его речь, и что-то такое между отчаянием и лаской, и хочется “подхватить его под руки, как орел – своего Ганимеда, и улететь с ним за море с его островами”. Потому что все они, такие сияющие, такие уникальные – идут к смерти, гордо вскинув своё знамя. Познав любовь во всех проявлениях – к учителю, к мужчине и воину, к женщине и жрице – они не находят в том утешения. Путь предрешен.
И здесь не Греция в центре и не 18 век, здесь просто некий человек вне времен, с самого раннего возраста вдыхавший пепел античности, пока тот не наполнил его до краев и не возрос в нем во всю ширь. Призрак красоты и абсолюта. Воплотившаяся тоска по тени совершенного.

Читайте также:
Бахтияр Сакупов  - биография, личная жизнь, фото, видео

Исповедь одного талантливого идеалиста-поэта, везде ищущего другой мир.

Гиперболизированные чувства, много философских рассуждений, яркие образы. Обожествление природы, вечное преображение через смерть, абсолютная любовь, тяга к свободе без границ, отсутствие огня у “людей” – это одни из самых главных рассуждений Гипериона.

Гиперион Гельдерлина – познавший все нестыковки мира настоящего и идеального и вечно ищущий истины человек. Он проклятый человек.

Недаром Диотима говорит в произведении:

Ты ищешь иной, блаженный век, иной, лучший мир. Любя друзей, ты любил в них этот мир и сам вместе с ними был этим миром.

Ему не нравился этот мир и он всегда искал других миров в своих встречных: Алабанде, Диотиме или Боге-природе. К слову, Гендерлин обожествлял природу, считал ее чуть ли не высшим духом. Выражаясь словами из его “Гипериона”:

О благостная природа! Сам не знаю, что творится со мной, когда я подъемлю взор на твою красоту, но наивысшее блаженство испытываю я, когда лью пред тобою слезы, как влюбленный перед возлюбленной.
Все во мне замирает и вслушивается, когда легкое дуновение ветерка нежит мою грудь. Утопая в бескрайней лазури, я то вскидываю глаза ввысь, в эфир, то гляжу вниз, в святое море, и тогда кажется, будто некий родственный дух раскрывает предо мною объятья и моя скорбь одиночества растворяется в жизни божества.

Гиперион заслуженно больше всех стремиться жить и быть деятельным, искать новых побед, что нам явно демонстрируют первые две встречи с Алабандой. Он не хочет быть рабом, он хочет бессмертия:

семьдесят раз на дню сбрасывают тебя боги с неба на землю. Сказать ли? Я боюсь за тебя: вряд ли тебе по силам жребий современного человека. Ты будешь еще пытаться сделать многое, будешь пытаться.
О боже! И твоим последним прибежищем станет могила

Он испытывает презрение к простым людям, ищущим лишь комфорта:

Быть счастливым на языке рабов означает мирно дремать. Быть счастливым! Да мне претят ваши речи о счастье, как безвкусная каша и жидкая похлебка! До чего же глупо и гадко все, на что вы меняете ваши лавровые венки, ваше бессмертие.

Но все же всегда возвращается к своему высшему духу-природе:

Так забудь же о том, что есть на свете люди, о мое обездоленное, мятущееся, столько раз уязвленное сердце, и возвратись туда, откуда ты вышло: в объятья природы, неизменной, спокойной и прекрасной.

Те, кто говорят, о том, что “Гиперион” есть нудное романтическое нытье – слепые. Это произведение гораздо глубже таких описаний. Это история человека полного мечтаний и грез, воли к жизни, жажды славы, но постоянно cталкивающегося с непониманием мира, ожиданиями и результатом, а также осмысляющего мироздание. Уже не говоря о том, что исповедью я назвал это произведение не случайно: Гельдерлин внес сюда и свою реальную жизнь.

Несмотря на мелькающую слащавость, это великая работа!

Если говорить о судьбе самого Гельдерлина, то он точно стал богом в согласии со своим же Гиперионом – полностью ушел в мир мечтаний.

Когда человек мечтает — он бог, но когда рассуждает — он нищий

Иоганн Христиан Фридрих Гёльдерлин ( Johann Christian Friedrich Hölderli) – отзывы, мнение, рейтинг

Иоганн Христиан Фридрих Гёльдерлин (нем. Johann Christian Friedrich Hölderlin ; 20 марта 1770, Лауффен-на-Неккаре — 7 июня 1843, Тюбинген) — выдающийся немецкий поэт.

Биография и творчество .

Ещё студентом Тюбингенского университета Гёльдерлин начал писать стихи, в форме и содержании которых заметно подражание Клопштоку . Шиллер принял в нём самое теплое участие. В студенческие годы его однокурсником и лучшим другом был Гегель , с которым в дальнейшем Гёльдерлин несколько лет продолжал переписку. В 1794 — 1795 годах Гёльдерлин жил в Йене . В 1794 году посещал лекции Фихте в Йенском университете . Здесь, в центре романтического движения, он завязал личные отношения с представителями нового литературного направления; здесь же у Гёльдерлина обнаружились впервые зачатки ипохондрии . Болезненное настроение усилилось под влиянием безнадёжной и страстной любви к матери одного из его учеников; он видел в ней воплощение фантастического идеала женщины, который уже с самых юных лет был предметом мечтаний, и изобразил её под именем Диотимы в своем романе «Гиперион».

В 1798 году Гёльдерлин расстался со своей Диотимой, переезжал с места на место и в 1802 году вернулся на родину с явными признаками помешательства. Самое крупное из произведений Гёльдерлина — роман «Гиперион», представляющий как бы исповедь поэта. Характерная черта романа — чисто романтическое стремление связать философию споэзией так, что границы между ними совершенно сглаживаются: для Гёльдерлина только та научная система удовлетворительна, которая стоит в связи и гармонирует с идеалом прекрасного. Идеи, имеющие нечто общее с воззрениями Гёльдерлина, позднее получают развитие в философских системах Шеллинга и Гегеля. В романе любопытна и другая сторона: болезненная мечтательность и чрезвычайно развитое чувство изящного создали в Гёльдерлине отвращение к современной действительности; он изображает в карикатуре свое время и своих соотечественников, а идеал свой ищет под дорогим ему небом Эллады.

Читайте также:
Джоан Роулинг, биография, история жизни, произведения

Кроме «Гипериона», после Гёльдерлина остались ещё неоконченная трагедия «Смерть Эмпедокла» — лирическое стихотворение в драматической форме, служащее, как и «Гиперион», выражением личного настроения поэта; переводы из Софокла — «Антигона» и «Царь Эдип» — и ряд лирических стихотворений. Лирика Гёльдерлина проникнута пантеистическим мировоззрением: христианские идеи просачиваются как бы случайно; в общем настроение Гёльдерлина — настроение язычника-эллина, благоговеющего перед величием божественной природы. Стихотворения Гёльдерлина богаты идеями и чувствами, иногда возвышенными, иногда нежными и меланхолическими; язык чрезвычайно музыкален и блещет яркими образами, особенно в многочисленных описаниях природы.

Болезнь .

В истории литературы Гёльдерлин — фигура трагическая. На тридцать первом году жизни на поэта, который и до того был меланхоличным, мечтательным и сверх меры чувствительным, обрушивается неизлечимое безумие, и остаток своей долгой семидесятитрехлетней жизни он проводит в Тюбингене в замке Гельдерлинов над Неккаром, погруженный во мрак шизофренического психоза. В одном из окон замка часто можно было видеть странную фигуру в белом остроконечном колпаке, которая, словно привидение, то появлялась, то исчезала. Под впечатлением этой картины молодой студент Мёрике написал фантастическую балладу об огненном всаднике: «Видите вон там, в окошке, / Шапку красную опять…». Однако постепенное остывание чувств и окоченение души можно было за много лет до вспышки собственно психоза почувствовать в звуках стихов Гёльдерина, от которых веет шизофреническим ужасом, постепенно превращающим его собственный дух и окружающий мир в мир призраков.

«Так где Ты? Мало жил я, но вечер мой

Уж дышит холодом. И уже я здесь –

Тень тишины; уже безгласно

Дремлет, в груди содрогаясь, сердце».

Гёльдерлин, отличавшийся чрезвычайно сенситивной, нежной, нуждавшейся в защите душевной организацией, был глубоко религиозной натурой. Уже в последние годы своего безумия он вдруг попросил ходившего за ним умелого столяра Циммера смастерить для него из дерева греческий храм и написал ему на доске такие слова:

«Зигзаги жизни вычертят такое,

Что путь тропы и склон горы напомнит,

Бог Вечности нас, здешних, там исполнит

Гармонией, воздаянием и покоем».

Чувства Гёльдерлина и до болезни часто бывали уязвлены. Внутренне он никогда не мог преодолеть глубокую пропасть между аутистическими мечтами своей нежной и гордой души и грубыми, травмирующими реалиями человеческого мира. Но сильно развитое чувство духовной независимости не позволяло ему искать в учении церкви удовлетворения своей внутренней потребности в «гармонии и покое». Поэтому его религиозное чувство нашло для себя весьма показательный выход в скромном глубоком пантеизме, который с самой юности оставался у него некоей исходной точкой его личности и его поэтического творчества. Внутренние истоки этой его мистической любви к природе он сам указывает в оде «Капризные». «Я понимал молчание эфира, людское слово я не понимал. Гармонья шепчущих дубрав — мой воспитатель, среди цветов учился я любить. И на руках богов я вырастал».

Шизоидные люди обычно серьезны, и Гёльдерлин тоже был в значительной мере лишен чувства юмора. Он был не только аутистически сверхвосприимчив к впечатлениям реальной жизни людей, но у него ещё и отсутствовала способность примиряющего внутреннего синтеза этих впечатлений. Оказываясь в обществе он решительно не понимал невиннейших шуток, с подозрением относился к безобиднейшим замечаниям и способен был почувствовать, что чья-то мимолетная усмешка «бесчестит его самое святое». Поэтому его слишком напряженное идеалистически возвышенное представление о взаимоотношениях людей в обществе постоянно бросало его то в экстаз фанатического культа дружбы, то в изнеможенное и разочарованное уныние. Свое чувство отчуждения и страха, которое он испытывал перед действительностью, он сам описывает такими словами: «Я почти уверился, что педантичен единственно в любви, и не потому робок, что я боялся, что эта действительность помешает мне в моем эгоизме, но я робок, ибо я боюсь, что эта действительность помешает мне в мое внутреннем участии, с которым я тщусь присоединится к чему-то другому; я боюсь, что эта жизнь, теплящаяся во мне, вмерзнет в ледяную историю дня».

Гениальный шизофреник Гёльдерлин в качестве убежища от обид грубой и враждебной человеческой деятельности возводит из своих любимейших грез наяву храм своего мировоззрения, в котором греческие боги существуют рядом с матерью-природой и отцом-эфиром, — храм, в котором благородная стилевая чистота классицизма приглушена нежной мистической полутьмой романтизма. Себя самого и людей, которых он любит, он ощущает эллинами, заблудившимися в поздней варварской эпохе, а в идеальных, по его представлениям, фигурах перикловых Афин он видит своих братьев, которых он тщетно искал среди своих современников. Все фигуры, возникающие в фантазии Гёльдерлина и, затем, в его стихах, кротки, тихи и прекрасны. Нигде не слышится шум действительности, везде — персонифицированные чувства самого поэта и мягкий, приглушенный внутренний свет его аутистично-мечтательной личности. Для шизоидов всякое отношение к действительности человеческой жизни — диссонанс, а гармония — только в грезоподобной красоте безлюдной природы. Таков тот внутренний пантеизм Гёльдерлина, отзвуком которого становится «Гиперион», — освобождение от действительности и затопление потоком любви всего того, что он ещё способен был любить. [1]

Читайте также:
Айзек Азимов - отзывы, мнение, рейтинг

Признание и наследие .

«Гёльдерлиновское возрождение» — значимая тенденция в движении мировой поэзии второй половины ХХ — начала XXI веков. Это относится к переводам и переложениям его стихов, которым отдают свои силы в этот период крупнейшие поэты разных языков, и к более широкому опыту усвоения поэтики как ранних, романтических, так и поздних его сочинений. Его произведения не только переводили и изучали заново, но публично декламировали (например, в Берлине в экспрессионистском «Новом клубе»).

Цитата Фридриха Гёльдерлина «Что всегда превращало государство в ад на земле, так это попытки человека сделать его земным раем» является эпиграфом к главе «Великая утопия» книги нобелевского лауреата по экономике Ф. фон Хайека «Дорога к рабству» [2] .

В 1983 году немецкий скульптор Ангела-Изабелла Лайх создаёт скульптуру из мрамора «Гиперион», скульптура представляет главного героя одноимённого романа поэта.

Гёльдерлин и музыка .

На стихи Гёльдерлина писали музыку, среди многих других:

Фридрих Гёльдерлин (Johann Christian Friedrich Hölderlin)

С 1796 по 1798 год Гёльдерлин находился во Франкфурте-на-Майне, где работал репетитором. В это де время он познакомился с Сюзеттой Гонтард, которая стала главной любовью всей его жизни. Девушка была женой его работодателя, банкира Якоба Гонтарда, но даже статус замужней женщины не стал препятствием на их пути. Чувства были взаимны, и некоторое время им удавалось скрыть свою связь, но после того, как правда всплыла наружу, Фридрих был уволен. В этом же году он перебрался в Гамбург, где прожил около двух лет. Он продолжал отношения с Сюзеттой, тайно встречаясь с ней раз в месяц.
В ней он нашёл идеал женщины, звал «гречанкой», и воспевал в своих произведениях под именем Диотимы.
Она стала вдохновением для Гёльдерлина при написании романа «Гиперион, или Отшельник в Греции», опубликованного в 1797—1799 годах.
В это же время у поэта была диагностирована шизофрения, а после было внесено уточнение – Фридрих страдал ипохондрией. И без того сложное состояние поэта ухудшилось после его последней встречи с Сюзетт Гонтард в 1800 году.
Письма Сюзетты к Фридриху — она писала ему еще три долгих года — были опубликованы лишь в XX в.: их продали издателям правнучатые племянники.
В 1802 г. Гёльдерлин, учительствовавший во Франции (родные отправили в Бордо — от греха подальше), узнал о смерти г-жи Гонтар: заразилась корью от детей.
Из Бордо он пришел в Германию пешком. Пришедшего — в лохмотьях — не узнали даже близкие родственники.


Портрет Фридриха Гёльдерлина в 1788 году, сделанный карандашом.


Сюзетт Гонтар (Диотима).

Молодость невозвратима,
Но поэзии цветы
Вновь раскрылись, Диотима,
В час, когда явилась ты.
Я молчал в немой печали,
Но сверкнул мне образ твой,
И, как прежде, зазвучали
Гимны радости живой.
И, развеяв мрак былого,
Воротились вновь они –
Годы детства золотого,
Незапамятные дни.

Как твой лик высок и светел!
Как я долго ждал, скорбя!
Прежде, чем тебя я встретил,
Я предчувствовал тебя.
В дни, когда, мечтатель юный,
Я молчал в тени дерев,
И, перебирая струны,
Грустный повторял напев,
В дни, когда впервые лира
Зазвучала в тишине, –
Как дыхание зефира
Прикоснулась ты ко мне.

В дни, когда, подавлен горем,
Призывал я свой конец,
Стоя перед бурным морем,
Как беспомощный слепец;
В дни, когда таких мучений
Мне, казалось, не снести,
И когда в обитель теней
Жизнь хотела отойти;
До безумия, до боли
Я желал средь темноты,
Чтобы мне в земной юдоли
Снова повстречалась ты.

Онемев, я зрю и внемлю!
Свет рассеивает тьму!
Ты с небес сошла на землю,
Муза, к брату своему!
Ты сошла тропой нетленной
С тех божественных высот,
Где царит покой блаженный,
Юность вечная цветёт.
Здесь вокруг была пустыня,
Было горестно-мертво.
О, не покидай, богиня,
Песнопевца твоего.

На Прекрасную взирая,
Слышу, как во мне кипят
Ужас смерти, счастье рая,
Жар любви, кромешный ад.
Щедро взыскан музой милой,
Я стремился вновь и вновь
С той же неземною силой
Ей ответить на любовь.
Но от жгучего страданья,
Гордый, плакал я не раз:
Красоты такой сиянье
Не для наших смертных глаз.

Перед этим совершенством
Цепенеет наш язык,
Ибо к неземным блаженствам
Бренный смертный не привык;
Но под властью светлой девы
Я отраду обрету,
Гармоничные напевы
Мне открыли красоту.
Может быть, и я познаю
Величавый твой покой
И к божественному раю
Грешной прикоснусь рукой.

Как с возвышенного трона
Смотрит общий наш отец,
Проникая благосклонно
Вглубь страдающих сердец,
И как он, веселья полный,
Преклоняет светлый взор,
Видя голубые волны
И громады темных гор, –
Так и я, познав отраду
Петь и видеть мир земной,
Вновь к земному ветрограду,
Муза, возвращусь с тобой.

Иоганн Христиан Фридрих Гёльдерлин ( Johann Christian Friedrich Hölderli) – отзывы, мнение, рейтинг

ГЕЛЬДЕРЛИН, Иоганн Христиан Фридрих (Holderlin, Johann Christian Fridrich – 20.03. 1770 г. Лауфен – 07.06.1843, м. Тюбинген) – немецкий поэт.

Читайте также:
Шерил Сэндберг, биография, история жизни, факты.

Среди немецких (и не только немецких) поэтов-романтиков было много людей с тяжелой и трагической судьбой. Но и среди них судьба Гельдерлина – одна из самых трагических. Этого поэта проглядел его возраст, тогда как его творчество принадлежит к наилучшему и найпоетичнішого из написанного на немецком языке. При жизни он находил признание лишь в узком кругу друзей и единичных энтузиастов поэзии. Злая судьба долго преследовала Гельдерлина и после смерти, и ближе поколения почти полностью его забыли. Радикальный перелом наметился лишь в конце XIX в., а в начале XX для него настало наконец время возрождения и триумфа. Причем, это довольно-таки запоздалое признание было удивление бурным и единодушным. До этого включились поэты и прозаики, философы от В. Дильтея до М. Хайдеггера, критики и литературоведы; о Гельдерлина появилась огромная литература, которая неуклонно растет и до сих пор. Полушутя И. Бехер писал, что Гельдерліну грозит новое забытье, на этот раз под шквалом трудов исследователей, комментаторов, эссеистов.

Родился Гельдерлин в семье бедного пастора в Швабии, воспитывался в монастырских школах в Денкендорфі и Маульбронн, а дальше учился в Тюбінгенській семинарии, где дружил с Г.В.Ф. Гегелю и Ф.В, Шеллингом (они тоже были студентами этой семинарии). Обучение в Тюбінгенській семинарии совпало с началом и развертыванием Французской революции, горячим сторонником которой стал Гельдерлин. В четвертую годовщину штурма Бастилии трое друзей – Г., Гегель и Шеллінґ – посадили во дворе семинарии «дерево свободы» и произнесли у него клятву на верность идеалам революции. Следует отметить, что из троицы приятелей верность этой клятве сохранил до конца лишь Гельдерлин, но заплатил он за эту верность идеалам молодости тяжелой ценой.

Мировоззрение Гельдерлина, в частности такая его характерная черта, как универсализм мышления, склонность видеть жизненные явления и проблемы в широчайших, «космических» масштабах формировался в Тюбингене, в время общего подъема и больших надежд. Он усиленно изучал философию, в частности древнегреческих натурфилософов и Платона, а также Б. Спинозу, Ж.Ж. Руссо, И. Канта. В этот период сложилась оригинальная поэтическая философия Гельдерлина, которой проникнуто все его творчество. В сущности своей пантеистическая, она основывается на одухотворении природы, на доверии к ней как доброй силы и жизненной, способной вести людей к гармонии и счастью. Важной опорой для философско-поэтической системы Гельдерлина стала мифология, прежде всего, древнегреческая, которую он стремился трансформировать, сохраняя, однако, ее внутреннюю сущность.

Характерным явлением раннего творчества Гельдерлина стали «тюбингенские гимны». В них воспеваются идеи и понятия, которые Французской революцией были подняты до ранга высших общественно-политических и моральных ценностей, стали ее символами веры. Так на немецком почве возникли два «Гимна свободе», «Гимн человечеству», «Гимн дружбе», «Гимн красоте» – как своеобразные отголоски Французской революции, ее высоких стремлений и порывов. Воспевая идеалы и пафос Французской революции, Гельдерлин отчасти заимствовало и ее язык и обраВНО-стилевую систему. В «тюбінгенських гимнах» он широко прибегает к античных образов и реминисценций, причем его мифологические боги и исторические герои здесь отождествляются с аллегорическими образами и понятиями Французской революции, тоже стилизованными под античность. Много для него значила тогда и одична традиция Й.К.Ф. Шиллера, на которую он тоже опирался в своих «тюбінгенських гимнах». Близкие к ней торжественно-патетический тон этих гимнов, их философский пафос и риторика, ритмика и строфіка.

Гельдерлин был и классиком и романтиком: классиком на раннем этапе творчества, дальше же его развитие происходило в направлении все большего сближения с романтизмом, слияние с романтическим движением.

Закончив обучение в Тюбінґені, Гельдерлин отказался принять духовный сан и через несколько месяцев спустя, в декабре 1793 г., поехал в Тюрингию, где располагались тогдашние центры немецкой духовной культуры – Веймар и Йена. Это была попытка молодого поэта включиться в основной поток духовной и литературной жизни страны. Однако он не был принят ни неокласицистичним Веймар, ни романтической Йеною, и это в значительной мере привело к тому, что Гельдерлин оказался обреченным на одиночество и непризнание.

В мае 1796 г., отказавшись от дальнейшей борьбы, Гельдерлин оставил Йену. Настало лучшее, франкфуртский, период жизни поэта (1796-1798), озаренный любовью к Діотими – Сюзетти Ґонтар, жены купца Ґонтара, в доме которого он служил гувернером. В этой молодой женщине из среды франкфуртского купечества, которое отмечалось практицизмом и бездуховностью, он неожиданно встретил духовно близкого ему человека, наделенного от природы способностью понимать или интуитивно чувствовать весь тот мир философско-поэтических идей и ценностей, мечтаний и порывов, которыми он жил. Природа, красота, Эллада – все, что он горячо любил и перед чем преклонялся, слились для него в этой женщине, которую он назвал греческим именем Диотима, заимствованным из «Диалогов» Платона. Он пережил высокий творческий подъем, завершил первую часть романа «Гиперион», создал ряд поэтических шедевров. И везде в этих произведениях присутствует Диотима: в образе главной героини романа, юной гречанки, которая олицетворяет органичность и красоту бытия, в многочисленных стихотворениях, прямо или косвенно обращенных к ней:

Посланнице небес, я слышу тебя!

В Діотимо! Люба! Я глаза возвел

И благодарно узрел над собой

День золотой вверху. Заиграли,

Ожив, ключи, а на темной земле

Вздохнули горячо навстречу мне цветка,

И, улыбнувшись сквозь серебряные облака,

С благоговением Эфир склонился.

(Пер. М. Желательна)

И униженная поэтом действительность ворвалась в его счастливый мир, и осенью 1798 г. он вынужден был покинуть Франкфурт. Следующие полтора года он жил в соседнем Гамбурге и время от времени встречался с Сюзеттою Ґонтар. Несмотря на тяжелые переживания, его активная творческая деятельность продолжалась, в частности, в это время он работал над драмой «Смерть Эмпедокла». В творческом плане это продолжение франкфуртского периода, времени наивысшего творческого расцвета Гельдерлина. Но в это время неотступно назревала душевный и творческий кризис поэта.

Читайте также:
Фридрих Гёльдерлин, биография, история жизни, факты.

В июне 1800 г. Гельдерлин поехал в Нюртинген к матери, оттуда через некоторое время – в Штутгарт, где создал знаменитые «штутгартские» гимны и элегии («Архипелаг», «Пілігримство», «Хлеб и вино» и др.), а потом – в Швейцарию. Его душевное беспокойство рос, он не мог долго удержаться на одном месте. В конце 1801 г. неожиданно уехал во Францию, в Бордо, где тоже устроился домашним учителем. За полгода он покинул Бордо и каким-то чудом добрался до Нюртінгена; крайне истощен и полусумасшедший, в нищенском рубище, он не узнавал никого, и его трудно было узнать. Это был первый приступ тяжелой душевной болезни, которая, однако, еще на некоторое время его отпустила. В 1802-1806 гг. Гельдерлин вернулся к сознательной жизни и творчества, которая сначала в этот период приобрела значительной интенсивности. Он переводил оды Пиндара и Софокла, писал свои поздние поэмы и поэзии, отличаются глубиной содержания и художественной оригинальностью («Мать Земля», «Единый», «Патмос», «Германия» и др.). С 1805 г. приступы душевной болезни стали все более частыми и продолжительными, а в следующем 1806 г. окончательно оборвалась сознательную жизнь и творчество поэта, хотя его физическое существование продолжалось до 1843 г.

Но вернемся к франкфуртсько-гамбургского периода творчества Гельдерлина. Главные темы его поэзии этого периода – природа, Эллада, Диотима, любовь к ней, причем они выступают не разрозненно, а в органическом единстве.

Однако ведущей, организующей есть в поэзии Гельдерлина тема природы. В своем философско-поэтическом мировоззрении он исходил из того, что во всей природе разлито духовное, божественное начало. Оно в человеке приобретает концентрированного воплощения, и таким образом человек со всем сущим связана не внешними, механическими, а глубинными и органическими, духовными связями. Одной из главных задач поэзии Гельдерліна. считал выявление этих связей человека с природой, их единства. Вся его поэзия проникнута глубоким и животрепещущей любовью к природе, но в то же время ей чужой идиллический, сентиментально-созерцательный подход к природе.

Своеобразие поэзии Гельдерлина заключается и в том, что новое, романтическое мироощущение он стремился выразить на «эллинский лад», с помощью эллинских ритмов и метрики, жанров и форм; особенно это характерно для его поэзии среднего периода. Он обращался к античным жанров оды, песни, элегии и др. Он переносил на немецкий грунт сложные строфічні формы древнегреческой поэзии, такие, как алкеєва, сапфічна строфы и т.д. И главным было для него сохранение внутреннего строя древнегреческой поэзии, обозначенного стремлением к гармонии, «благородной простотой и спокойным величием» по известной формуле И.И. Винкельмана. Он стремился сочетать «іонійську трезвость» со «священным огнем» и обраВНО называл свой стиль «священно-трезвым».

И при всем том поэзия Гельдерлина отмечается удивительной, как на то время, внутренней свободой и раскованностью; она является едва ли не самым полным выражением этого романтического идеала, который для подавляющего большинства поэтов-романтиков оставался недосягаемым. В его стихах вполне непринужденно, спонтанно возникает свободное пространство и движение природы, «живого космоса», в котором поэт чувствует себя как в материнском лоне, и в полном соответствии с этим находится свободное пространство и движение поэзии.

Следует указать и на необычную, какую-то «эпическое» широту даже интимных переживаний поэта, которые отображаются, подхватываются природой, усиливаются ею и достигают едва не космических просторов. Особенно это касается интимной лирики Гельдерлина, которая поражает полным отсутствием камерности, узкой субъективности, – чувство поэта легко трансформируются в близкий и дружественный мир «живого космоса», превращаются или в какое-то нешумливе, светло-радостное всеобщее праздник, как, к примеру, в стихотворении «Закат солнца», написанном в счастливый франкфуртский период, или же в всеобщую мистерию печали и скорби, как в ряде стихотворений, написанных в гамбургский период, после разлуки с Діотимою.

В более поздние периоды творческой жизни его все больше беспокоили противоречия послереволюционной действительности, растущие раВНОгласия между его идеальными стремлениями и наличным бытием. Это нашло выражение уже в романе «Гиперион, или Отшельник в Греции» («Hyperion oder Der eremit in Griechenland»), завершенном 1799 г. Прозаическое по форме роман Гельдерлина полностью тяготеет к лирической поэзии по своему содержанию и стилю. Это, прежде всего, динамическая картина духовного и душевного состояний поэта и его «ентузіастичного поколения», в создании которой фабула играет довольно-таки слабую роль. Фабула эта, собственно, параболическая: действие перенесено в тогдашнюю Грецию, герои названы на греческий лад, говорится в романе о обожествление природы, Эллады и красоты, о восстание в Морее 1770 г. и разочарование Гипериона в нем, а на самом деле под греческими именами скрытые в романе сам Гельдерлин, Сюзетга Ґонтар, близкие друзья-единомышленники, и говорит он на самом деле про идейную и духовную жизнь немецкой бюргерской интеллигенции в конце XVIII ст., про идеалы и конфликты, о вызванный Французской революцией энтузиазм и о первой его кризис.

И прежде всего имеем в этом произведении картину внутренней жизни самого Гельдерлина, его духовный и душевный опыт. А это означает, что самый важный в этом романе внутренний лирический сюжет, жизнь мысли и чувства, которые разворачиваются на фоне великолепных, эмоционально насыщенных пейзажей Греции, в которых сливается любовь Гельдерлина к природе с любовью к древней Эллады. Этот внутренний сюжет развивается в патетическом ключе, в таком же ключе выдерживается пейзажный фон, и небезосновательно считают, что пейзажи в «Гіперіоні»- это своеобразные пейзажи-гимны, внутренне родственные с лирической поэзией Гельдерлина.

Глубиной и сложностью содержания отмечается также драма Г. «Смерть Эмпедокла» («Der Tod des Empedokles»), которая, хоть и имеет три редакции, осталась незавершенной. В этой драме, героем которой является древнегреческий философ Эмпедокл из Агрігента (V в. до н.э.), фигура полумифическая и напівісторична, Гельдерлин сплетает в единый узел комплекс философских, общественно-этических и эстетических проблем. Центральной является тема природы как «живого космоса», одухотворенной силы и направляющей, гроВНОй и благотворного одновременно, – и отношение к ней человека, общества, культуры. На переднем плане – духовные коллизии героя, но они тесно переплетаются с социально-этическими, которые тоже приобретают острого звучания. Герой драмы проповедует новую жизнь, контуры которого, правда, были не очень четкими и самому Гельдерліну. Это жизнь на основе содружества людей между собой и с природой, в разумном гармоничном согласии с ее законами и повелениями, в «объятиях природы», а не вопреки ей. Эмпедокл считает, что сам он нарушил эти глубинные законы, потерял внутреннюю связь с природой, поэтому бросается в кратер Этны – чтобы раствориться в природе и возродиться в ней в новом качестве. В общем эта драма Гельдерлина – произведение большой поэтической силы, хотя кое-где ее содержание метафизически затемненный.

Читайте также:
Януш Корчак, биография, история жизни, творчество

С особой силой неканоничности Гельдерлина-поэта, его новаторство оказались в поздней поэзии. Здесь он в своих художественно-стилевых поисках, характере обраВНОсти, отношении к слову и ритму вышел далеко за пределы своей эпохи, идя навстречу поэзии XX в. Теперь он все чаще отступает от классических размеров и форм, от строфіки и регулярных ритмов, переходит к своеобраВНОму свободного стиха, подчиненного своим внутренним ритмам, своим сложным гармоническим принципам. Возникает у него и новое отношение к поэтическому слову, которое будто выделяется в тексте и одновременно вступает в силовом поле его стихотворения необычной сосредоточенности содержания, становится трудным и неоднозначным.

Украинский язык отдельные стихи Гельдерлина перевели М. Бажан, В. Мисик, П. Тимочко, В. Коптилов, И. Качуровский.

Гёльдерлин, Фридрих

Иоганн Христиан Фридрих Гёльдерлин (нем. Johann Christian Friedrich Hölderlin ; 20 марта 1770, Лауффен-на-Неккаре — 7 июня 1843, Тюбинген) — выдающийся немецкий поэт.

Содержание

Биография и творчество

Ещё студентом Тюбингенского университета Гёльдерлин начал писать стихи, в форме и содержании которых заметно подражание Клопштоку. Шиллер принял в нём самое теплое участие. В студенческие годы его однокурсником и лучшим другом был Гегель, с которым в дальнейшем Гёльдерлин несколько лет продолжал переписку. В 1794—1795 Гёльдерлин жил в Иене. В 1794 году посещал лекции Фихте в Йенском университете. Здесь, в центре романтического движения, он завязал личные отношения с представителями нового литературного направления; здесь же у Гёльдерлина обнаружились впервые зачатки ипохондрии. Болезненное настроение усилилось под влиянием безнадёжной и страстной любви к матери одного из его учеников; он видел в ней воплощение фантастического идеала женщины, который уже с самых юных лет был предметом мечтаний, и изобразил её под именем Диотимы в своем романе «Гиперион».

В 1798 г. Гёльдерлин расстался со своей Диотимой, переезжал с места на место и в 1802 г. вернулся на родину с явными признаками помешательства. Самое крупное из произведений Гёльдерлина — роман «Гиперион», представляющий как бы исповедь поэта. Характерная черта романа — чисто романтическое стремление связать философию с поэзией так, что границы между ними совершенно сглаживаются: для Гёльдерлина только та научная система удовлетворительна, которая стоит в связи и гармонирует с идеалом прекрасного. Идеи, имеющие нечто общее с воззрениями Гёльдерлина, позднее получают развитие в философских системах Шеллинга и Гегеля. В романе любопытна и другая сторона: болезненная мечтательность и чрезвычайно развитое чувство изящного создали в Гёльдерлине отвращение к современной действительности; он изображает в карикатуре свое время и своих соотечественников, а идеал свой ищет под дорогим ему небом Эллады.

Кроме «Гипериона», после Гёльдерлина остались ещё неоконченная трагедия «Смерть Эмпедокла» — лирическое стихотворение в драматической форме, служащее, как и «Гиперион», выражением личного настроения поэта; переводы из Софокла — «Антигона» и «Царь Эдип» — и ряд лирических стихотворений. Лирика Гёльдерлина проникнута пантеистическим мировоззрением: христианские идеи просачиваются как бы случайно; в общем настроение Гёльдерлина — настроение язычника-эллина, благоговеющего перед величием божественной природы. Стихотворения Гёльдерлина богаты идеями и чувствами, иногда возвышенными, иногда нежными и меланхолическими; язык чрезвычайно музыкален и блещет яркими образами, особенно в многочисленных описаниях природы.

Признание и наследие

«Гёльдерлиновское возрождение» — значимая тенденция в движении мировой поэзии второй половины ХХ — начала XXI веков. Это относится к переводам и переложениям его стихов, которым отдают свои силы в этот период крупнейшие поэты разных языков, и к более широкому опыту усвоения поэтики как ранних, романтических, так и поздних его сочинений. Его прозведения не только переводили и изучали заново, но публично декламировали (например, в Берлине в экспрессионистском «Новом клубе»).

Поэзия, проза, переводы и сама фигура Гёльдерлина дала стимул к размышлениям философов и теологов (В.Дильтей, К. Ясперс, М.Хайдеггер,В. Беньямин, М.Бланшо, А.Фиоретос, Х.Кюнг), филологов (Р.Якобсон, П.Сонди), к творчеству писателей (С.Цвейг, Георг Гейм П.Хертлинг и др.). Среди инициаторов русских переводов Гёльдерлина — Михаил Цетлин (Амари) и Яков Голосовкер, его стихи переводили Аркадий Штейнберг, Сергей Петров, Ефим Эткинд, Грейнем Ратгауз, Владимир Микушевич, Сергей Аверинцев, Вячеслав Куприянов.

Гёльдерлин и музыка

На стихи Гёльдерлина писали музыку, среди многих других:

  • Иоганнес Брамс
  • Бенджамин Бриттен
  • Вильгельм Киллмайер
  • Гидеон Кляйн
  • Дьёрдь Куртаг
  • Эрнст Кшенек
  • Дьёрдь Лигети
  • Мадерна
  • Луиджи Ноно
  • Карл Орф
  • Ханс Пфицнер
  • Александр Раскатов
  • Макс Регер
  • Вольфганг Рим
  • Виктор Ульманн
  • Вольфганг Фортнер
  • Беат Фуррер
  • Георг Фридрих Хаас
  • Ханс Вернер Хенце
  • Пауль Хиндемит
  • Хайнц Холлигер
  • Рихард Штраус
  • Ханс Эйслер

waldemar_betz

waldemar_betz

Сегодня, 20 марта, исполняется 240 лет со дня рождения выдающегося немецкого поэта Фридриха Гёльдерлина . Ниже статья Скальда об этом выдающемся представителе немецкого романтизма.

Читайте также:
Анна Андреевна Гóренко - отзывы, мнение, рейтинг

Панарийство Фридриха Гёльдерлина

(К 240-летнему юбилею Поэта)

В лоне матери-природы

Мы бессмертны: ты и я –

Роза, пусть нам вихрь осенний

Вновь распустятся в цветенье

Жизни вечные ростки!

Ф. Гёльдерлин “К розе”

Он пришёл в наш мир 20 марта 1770 г . в уютном немецком городе Лауфен, расположенном на живописных берегах реки Неккар, о котором позднее проникновенно напишет:

В твоих долинах, Неккар, под плеск волны
Проснулось к жизни сердце в груди моей.

Этого уроженца Швабии звали Иоганн Кристиан Фридрих Гёльдерлин, происходил он из старинного бюргерского рода. О швабских ландшафтах поэт вспоминал так:

Земли блаженные! Нет здесь холма без лозы виноградной,

Осенью в пышных садах падают фрукты дождём.

Радостно моют в водах свои ноги горящие горы,

Главы их нежат венки мхов и зелёных ветвей.

И, точно дети на плечи седого высокого деда,

Лезут по склонам глухим замки и хижины вверх.

Гёльдерлин рано лишился отца и его молодая мать вышла замуж за нюртингенского бургомистра. В 1784 г . Фридрих стал учеником монастырской школы в Денкендорфе, где провёл 4 года и осознал своё поэтическое призвание. Он не стал теологом, как хотела мать, став королём поэтов. Уже творили в эти годы Гёте и Шиллер, Шубарт выпускал вольнодумную газету “Немецкая хроника”. Первой любовью Гёльдерлина стала очаровательная кузина его друга Луиза Наст. Впрочем, узами брака Фридрих себя не связал, хотя в дальнейшем увековечил в образе Диотимы франкфуртскую красавицу Сюзетту Гонтар.

Годы его учёбы в Тюбингене совпали с драматическими событиями Великой французской революции 1789-1794 гг., которую Гёльдерлин приветствовал вместе с друзьями Людвигом Нойфером и Рудольфом Магенау. В этом они были не одиноки. Шеллинг и Гегель, обучавшиеся в университете Тюбингена, в годовщину взятия Бастилии посадили знаменитое “дерево Свободы”. Гёльдерлин, принимавший участие в этой акции, в 1792 г . создал проникновенный “Гимн Свободе”, опубликованный Готхольдом Фридрихом Штейдлином в “Альманахе муз” и в “Поэтическом вестнике”. Стало ясно, что у Вальтера фон дер Фогельвейде и Ганса Сакса появился достойный продолжатель, гордость Германии – “страны поэтов”:

Словно пробуждённая орлица,

К звёздам устремившая крыла,

Радость, что в груди моей теснится,

Песнь во мне, ликуя, разожгла.

Новой жизнью упоён я ныне,

Новой, неизведанной судьбой.

Над мечтой вознесшись, над гордыней,

Я Свободу вижу пред собой.

(От “Нибелунгов” до Рильке: Немецкая поэзия и русские переводы”. М., 2000. С. 217).

Своей сестре Гёльдерлин писал, чтобы она “молилась за французов”, а Наполеону посвятил своё стихотворение “Буанапарте”:

Поэты – те священные сосуды,

Которые жизни вино –

Дух Героев – хранят исстари.

Но этого юноши дух стремительный –

Как его примет, не разорвавшись в куски, сосуд?

Не тронь же его, поэт: он – дух Природы.

Трудясь над ним, созреет в мастера мальчик.

Не может он жить, хранимый в стихе, –

Нетленный, он в Мире живёт.

Позднее могилу Наполеона благоговейно посетит Гитлер, в своём парижском паломничестве, летом 1940 г . Он сфотографировался на фоне Эйфелевой башни со своими личными скульптором Арно Брекером и архитектором Альбертом Шпеером. Зачем? Потому что “фашизм – это грандиозная спасительная Революция”, как напишет в 1939 г. в своем романе “Жиль” Пьер Дриё ла Рошель (1893-1945), коллега Робера де Бразильяка. Предчувствуя явление в мир Гитлера, Гёльдерлин написал:

К дубу плющ прильнул, стремясь к вершине, –

Вокруг ствола побеги обвились.

Так народ в одном порыве ныне

За Героем устремился ввысь.

Дух перед Судьбою не согнётся,

Бессмертною Свободою дыша,

К божеству чудесно прикоснётся

Вскормленная музами душа.

Самим своим именем Франция обязана германскому племени франков, чей творческий союз с кельтами и подарил миру весёлое великолепие французской культуры. Но не только Францией восхищался Гёльдерлин в своём творчестве. Его внимание привлекла трагическая судьба итальянского философа Лючилио Ванини (1585-1619). Младший современник Джордано Бруно, Ванини не верил в божественность Христа, создав трактат “Об удивительных тайнах Природы, царицы и Богини смертных” в 1616 г . “Добрые” христиане подвергли философа пыткам, вырвали язык и повесили, а труп сожгли. Строки Гёльдерлина звучат как эпитафия смельчаку-вольнодумцу Ванини, жертве клерикализма:

Тебя кляли как богоотступника,

Сломить хотели дух твой анафемой,

Потом тебя, святого мужа,

Предали пламени. О, сколь горько,

Что ты с небес карающим пламенем

Не возвратился и палачей своих

Не сжёг дотла, не крикнул ветру:

“Черный их пепел развей в пространстве!”

Панарийство поэта видно по его филэллинству, т.е. любовью к свободному и гармоничному человеку Эллады. Недаром Шарль Моррас скажет позднее, что “Парфенон необходим нам, чтобы развивать нашу жизнь” (Ален де Бенуа “Как можно быть язычником”. М., 2004. С.14). Недаром Лени Рифеншталь воспела богоподобную Элладу в своём киношедевре “Олимпия” 1936 года. В своём автобиографическом романе “Гиперион, или Отшельник в Греции” Фридрих Гёльдерлин вложит в уста одного из персонажей (Алабанда) дивные слова: “Сынов Солнца питают их подвиги. Они живут победой, черпают бодрость в собственной душе и радость в своей мощи”.

Эпиграфом к роману стало латинское изречение “Non coerceri maximo, contineri minimo, divinum est” (“Не знать меры в великом, хоть твой земной предел и безмерно мал – божественно”). Как тут не вспомнить, что и Гитлер на вопрос бельгийского рексиста Леона Дегрелля “Кто Вы, мой Фюрер?”, ответил молодому эсэсовцу: “Я эллин!”. Отнюдь не случайно именно жизнеутверждающее античное искусство было взято в Третьем Рейхе за образец в противовес дегенеративному хламу Пикассо и Кокошки.

Историческая реконструкция Марафонской битвы, воспроизведённая Фердинандом Шёрнером, стала достойным символическим финалом греческой кампании Вермахта (Роланд Кальтенэггер “Фердинанд Шёрнер. Генерал-фельдмаршал последнего часа”. М., “Яуза”, 2007. С. 172-173).

Читайте также:
Анна Андреевна Гóренко - отзывы, мнение, рейтинг

Строки из стихотворения Гёльдерлина “Рейн” стали эпиграфом к лекции профессора Ганса Ф.К. Гюнтера “Народ и государство в их отношении к наследственности и отбору”, прочитанной им в Иенском университете в феврале 1933г. Восторгался творчеством Гёльдерлина и Альфред Розенберг в своем трактате “Миф XX века”. В подобных случаях принято ужасаться: “Ну отчего, страна Канта и Гёте вдруг стала страной Гитлера?!”

Ответ радикально-прост: именно Гитлер спас страну Гёте и Гёльдерлина от коммунистических недочеловеков Сталина и Тельмана. В понимании прикладной функции государства Фюрер и Розенберг были под влиянием Гёльдерлина, сказавшего устами Гипериона: “Государство – лишь жёсткая скорлупа, облекающая ядро жизни. Оно – каменная стена, ограждающая сад человечества, где растут цветы и зреют плоды. Но зачем ограждать сад, в котором высохла почва?” Именно в этом и состояло различие между фашизмом Муссолини и нацизмом Гитлера. Даже война нашего Фюрера вдохновлялась словами Гипериона: “Рабство убивает, а в справедливой войне оживает душа. Золото оттого такого же цвета, как солнце, что его бросают в огонь! Только тогда возвращается к человеку его юность, когда он разбивает оковы! Есть только одно средство спасения: собраться с силами и раздавить гадину, это пресмыкающееся столетие, которое губит в зародыше всё прекрасное от природы!”. Позднее эти строки вдохновят жрицу эзотерического Гитлеризма, радикальную экологистку Савитри Деви.

В 1800 г . Гёльдерлин создал свой очередной шедевр, поэму “Архипелаг”, воспевающую Саламинскую победу эллинов над мультирасовой Персией. Поэма (ещё до Ницше!) была пронизана тоской о грядущем Сверхчеловеке:

Но, преисполнен значения, вещает ещё и сегодня

Смертным свет с высоты. Вопрошает порой Громовержец:

“Помните вы обо мне?” И в плеске волн раздаётся

Голос Бога пучин: “Неужели меня вы забыли?”

Ибо влечёт небожителей чуткое сердце людское,

И вдохновители высшие снова готовы направить

Смертного мужа в его неустанном, упорном исканье.

И вездесущий эфир, как прежде, царит над отчизной,

Чтобы в объятьях отца народ просветленно-счастливый

Вновь ликовал и любил в божественном единодушье.

Гёльдерлин сознавал, что “в опасностях родится сила, крепнет в страданиях душа мужчины”. В его стихотворении “Судьба” мы восхищённо читаем:

Как ярость солнечного зноя

Веселье жатвы создаёт,

Так воин в жарком вихре боя,

В крови Свободу познаёт…

Необходимость – враг бессилия,

В ней сострадания к трусам нет,

Она даёт отваге крылья,

И мощь руке, и сердцу свет.

Аналогичные мысли встречаем мы позднее и у сурового кузнеца Ниала в американском романе “Сталь и змея”, воспевшем киммерийца Конана.

Однако и Германия вдохновляла Гёльдерлина, восторженно описавшего реку Майн (“Счастливый, ты со звёздами вечными струишься вдаль с рассвета и до ночи к родному брату, к Рейну, чтобы радостно с ним к океану мчаться”) и старейший университетский город Фатерланда Гейдельберг (“Ты мне издавна мил, я хотел бы всегда сыном зваться твоим, песню тебе сложить, Ты, возлюбленный город, самый лучший в стране моей”). В стихах, посвящённых астроному Кеплеру, он взывает:

Мать прямодушных – ты, Свевия!

В тиши ты взрастила бесчисленных

Светоносных мужей, – и потомки

Прославлять тебя будут за то в веках.

Важно добавить, что свевы были, наряду с готами, бургундами и вандалами, одним из германских племён, вдохнувших новые силы в Европу V века.

Пантеизм пронизывал всё творчество Гёльдерлина: “Мы называли землю цветком неба, а небо – бескрайним садом жизни. Как розы наслаждаются золотистой пыльцой, говорили мы, так мужественный солнечный свет услаждает своими лучами землю; она дивное живое существо, равно божественное и когда ее сердце извергает лютый огонь, и когда источает кроткую, прозрачную воду; она всегда счастлива: и когда утоляет свою жажду каплей росы, и когда пьет из грозовых туч, наслаждаясь даром небес; она – неизменно любящая бога солнца, разлученная с ним его половина и, возможно, была сначала связана с ним еще более тесными узами, но всевластная судьба разделила их, чтобы она стремилась к нему, то приближаясь, то удаляясь, и созрела в радости и страдании, достигнув высшей красоты” (“Гиперион, или Отшельник в Греции”). “Евгений Онегин” меркнет!

Из Вальтерсхаузена близ Мейнингена поэт пишет философу Гегелю: “Ведь великая Природа облагораживает и укрепляет нас, помимо нашей воли”. В письме к своему брату Карлу Гёльдерлин признаётся: “Я люблю человечество грядущих столетий. Ибо в том-то и заключаются мои заветные чаяния, моя вера, из которой я черпаю силу и бодрость, что наши внуки будут лучше нас, что согретая огнём Свободы добродетель даст лучшие всходы, чем в полярном климате деспотизма. Мы живем в такое время, когда всё устремлено к лучшему будущему”. К Сверхчеловеку, скажем мы.

Умер Гёльдерлин 7 июня 1843 г . в Тюбингене и был похоронен с лавровым венком на голове. Солнце провожало своего певца золотыми лучами славы.

Ибо сердцу благородство стали

Дух Свободы возвращает вновь.

Тени предков встретят в этом зале

Тех, в чьих жилах Туикона кровь.

Но не всех! Завистникам, тиранам

В эти двери проскользнуть нельзя,

Совесть, как пылающая рана,

Точит их, возмездием грозя.

Счастлив тем, что дух мой строг и кроток

И доступен радостям земным,

Что бесстрашен этой арфы рокот

И глумливый смех не дружен с ним,

Я с напевом сладостным и строгим

Буду жить, отвагою дыша, –

И в Вальхаллу, в звёздные чертоги,

К сонму предков отлетит душа.

Скальд, 14 сентября 2009 г.хр.л.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: