Эрнст Юнгер – отзывы, мнение, рейтинг

Эрнст Юнгер рецензии на книги

Интересно написано, но иногда сложновато было понять, что хотел сказать автор, какие его главные идеи в произведении, что он хочет показать.

В романе время рассвета технологического прогресса и торжество искусственного интеллекта, роботы, заменяющие человека на производстве, развитие виртуальной реальности и комфортное существование.

Главный герой романа – отставной ротмистр Рихард. Не простая у него была жизнь и в какой-то миг он понимает, что уже все край, пора обращаться за помощью к старому товарищу Твиннингсу и соглашаться на любую работу, ведь Тереза верит и ждет, что все наладится. Рихард пытается получить работу на фабрике по производству роботов с искусственным интеллектом. Он приходит на встречу с Дзаппарони. До конца не могла понять, как и герой, что же происходит на самом деле и чего добивается Дзаппарони. Занятно.

  • Опции
    • Пожаловаться
    • Открыть в новом окне
  • Поделиться
    • ВКонтакте
    • Твиттер
    • Фейсбук
    • Одноклассники
    • Мой Мир
    • Googe+

В стальных грозах – мемуары Эрнста Юнгера, описывающие его жизнь на фронте, без купюр, соплей и романтики. Это произведение, позволяет нам взглянуть на изнанку войны, глазами молодого солдата, а затем и лейтенанта немецкой армии времен первой мировой войны. Он прошел все основные сражения, побывал под огнем всех орудий тех времен и остался жив.

Проспойлерить эту книгу, по моему мнению, нет никакой возможности т.к., как таковой персонаж – один, есть куча второстепенных, что естественно, но сильного влияния на повествование не оказал ни 1, не утруждайте себя запоминанием их имен. Очевидно, что Юнгер остался жив, все, что есть в этой книге – переработка его фронтовых дневников, а значит, суть этой книги далеко не в сюжете или персонажах.

Юнгер – пример человека, рожденного для войны, он стоически переживает все ужасы, но не впадает в депрессивное состояние. Он педантично, ежедневно ведет свой дневник, записывая все, самые важные события. Он отличный тактик, хороший лидер и совсем не плохой человек, он ценит людей и своих и чужих. Но не стоит думать, что он не причинил никому вреда, Ернст – единственный на моей памяти писатель, который на войне не просто убивал, а убивал много, а вся рефлексия во времена затишья, – сводится к посиделкам с сослуживцами за вином и разговорами по душам. Нет нытья как у Ремарка, (который, к слову пробыл на войне совсем не долго) зато есть глобальный, аналитический разбор военных событий, к тому же написанный весьма живым языком.

Если вам хочется понять, что на самом деле происходит на войне, без негативного окраса, эта книга, была написана для вас. В ней вы найдете описания великих сражений 1 мировой, почувствуете все ужасы окопной жизни, поймете быт солдат и обязательно сделаете свои собственные выводы.

Автор не навязывает вам свою точку зрения, он ставит вас наблюдателем за полем брани и старательно описывает и разъясняет, все, что вы видите.
Эту книгу, я рекомендую, всем людям, которые хоть немого интересуются войной, историей и жизнью людей в отчаянных ситуациях.

P.S. В какой еще книге, вы узнаете о звуке, с которым ломается череп, от удара прикладом и чувство, когда пуля прошибает твою грудную клетку.

  • Опции
    • Пожаловаться
    • Открыть в новом окне
  • Поделиться
    • ВКонтакте
    • Твиттер
    • Фейсбук
    • Одноклассники
    • Мой Мир
    • Googe+

Из этой книги вы узнаете. (без соблюдения логической последовательности)

. что такое касба. Конечно, можно и погуглить, но это путь для слабаков.
. почему Мануэль звучит лучше Мартина. И тайный смысл фамилии Венатор.
. разницу между тираном и деспотом.
. точку зрения историка на многие произошедшие и непроизошедшие события в нашем мире.
. в чем различия между анархом и анархистом. Может быть.
. почему Мартин не любит свою семью.
. что такое фонофор. Вам сразу же на ум придет современный его аналог.
. чем занимается ночной стюард при Кондоре.
. в чем заключается родство духовное и естественное, и почему первое приоритетнее второго.
. что даже сотворение мира началось со лжи.
. некоторые грамматические и этимологические нюансы латыни и немецкого (?) языка.
. особенности человеческой породы крыс благородных.
. в чем политические и государственные строи уподобляются хищным птицам.
. почему Мартин до сих пор не отравил Кондора.
. чем плох суффикс «изм». Или хорош – это на ваш личный вкус.
. нюансы национальной охоты в Эвмесвиле и не только. Но только не в лесу.
. что такое луминар и как на нем играть. И прямо вот сейчас посмотрите на себя.
. что представляют из себя Лес и Катакомбы. Отдаленно.
. Левиафан – не только известный российский фильм режиссера Звягинцева.
. как проверяются служащие касбы на политическую благонадежность.
. и как некоторые обводят проверяющих вокруг пальца.
. почему нельзя верить фоторепортажам.
. что на самом деле скрывает за собой культурная революция в любом своем проявлении.
. в чем сходство между Одисеем и Синдбадом. И это не только морские путешествия.
. как Мартин-Мануэль ведет свои конспекты, и что его интересует в первую очередь.
. что собой представляет художественная форма «роман-эссе».
. как юристы, пользуясь языковой семантикой, могут отмазать преступника от смертной казни.
. в чем различие между диадохами и феллахами.
. как оборудовать себе бункер на любой непредвиденный случай, взяв за пример орешниковую соню.
. кто мертвее – история или бог?
. по какому принципу Виго выбирает себе студентов.
. как поступит Мартин в случае очередного дворцового государственного переворота.
. что такое фундированная печаль.
. каково это – жить в сновидческом городе вне времени и пространства.
. о понятии «постистория». Не напрямую, правда, но на собственном опыте.
. и вообще, лексикон пополнится довольно серьезно, такими словами, как, например, «квиетизм» или «образованцы».
. это не вы глупый, это Юнгер очень умный. В хорошем смысле слова!
. и многое-многое другое.

Не могу не заметить, что книга эта реально заставляет своего читателя думать. Я, в силу своих недоросших до автора умственных способностей, считаю себя не в праве оценивать сей серьезный и интересный для образованного человека труд.

  • Опции
    • Пожаловаться
    • Открыть в новом окне
  • Поделиться
    • ВКонтакте
    • Твиттер
    • Фейсбук
    • Одноклассники
    • Мой Мир
    • Googe+

@Ctixia, поступайте лучше в академию ридли – тут можно найти варианты на свой вкус))

@fairytale22, спасибо, это мы уже обсуждали. я пока пас. =)

@liliyaiml, на такую серьезную книгу я бы не смогла написать серьезную рецензию. Пришлось выкручиваться!)

Ээээ. Вполне читабельной книга оказалась. История, литература, философия, право, орнитология, лингвистика, политология – просто рай для гуманитария. НО для понятия книги нужен более весомый историко-литературный багаж нежели мой – многое из прочитанного так и не было понято, что-то не знала, а сноски находились в конце, что выводило из себя при чтении и не всегда давало сосредоточиться.
Конечно что-то зацепило, после прочтения некоторых выводов Мартина-Мануэля оглядывалась вокруг и думала “Мдаа. “, многие мысли не оставили равнодушным, так например, история Аттилы об эскимосах и их обычаях, о том, что есть мужчины-добытчики, которые имеют право заводить семью, но в случае голодного года именно мужчины должны убить своего новорожденного ребенка или младенца. Они не поручают это дело своим братьям, шаманам и прочим, они делают это сами. И современные мужчины, которые заделав ребенка, выписывают чек женщине и уходят в закат. А попробовать самому каково это – убить своего ребенка, даже если он еще не родился?
Монолог Мартина о школах и об образовании читала с кивающей головой – школы не делают из ребенка индивидуума, для учителей и государства ребенок – это еще один будущий взрослый, которого нужно отправить под одну гребенку, сделать его таким как все, общественное мнение – лучшее мнение. Если человек хочет он может научиться всему сам, автор приводит примеры тех, кто не умел читать и писать и стали великими, их имена до сих пор на устах, они не учились в школах и их вообще никто не учил. Тогда зачем вся эта канитель с 11-летней каторгой. (Недавно прочитала, что есть специальная система образования, которая корректируется под ребенка и его особенности, нужно узнать побольше об этой системе образования. А так считаю идеальным выходом – домашнее образование).
Отношения семьи отец-сын и мать-сын тоже зацепили – но этим рассуждениям уделяется огромное место в книге, особенно отношениям отец-сын. Мартин идеализирует свою маму и не уважает своего отца, но чтобы понять эти отношения нужно прочесть роман и не стоит по этим строкам судить, что он плохой сын.
Семейные отношения в книгах всегда мне нравились, но здесь ведь есть и линия государства, финансов и политических устоев. Так например в городе Эвмесвиль правит тиран Кондор, Мартин часто его сравнивает со многими тиранами, и не только, прошлых времен. Сам Мартин-Мануэль работает ночным стюардом у Кондора, а это должность очень значимая, в какой-то момент Мартин даже начинает бояться за свою жизнь и строит себе убежище в лесу. А Кондор просто супер – не понравилось имя? Придумаю новое, чего париться.
Финансовую сторону как-то не особо поняла, кроме того, что лучше хранить сбережения в золоте. А политологию у нас вел добродушный дедушка, поэтому на нашем курсе это был огромный пробел в образовании ^^ Пыталась вникнуть в правовые аспекты книги, но тоже как-то было сложно.
Вообщем книгу обязательно перечитаю, когда будет больше свободного времени, не отягощенного временными рамками, так как этот роман нужно читать намного вдумчивее, разбирая все по полочкам. И хотя в конце есть эпилог, он все равно не раскрывает суть некоторых моментов.

Читайте также:
Айзек Азимов , биография, история жизни, книги

Эрнст Юнгер «В стальных грозах»

В стальных грозах

Произведение (прочее), 1920 год

Язык написания: немецкий

Перевод на украинский: — Ю. Прохасько (В сталевих грозах) ; 2014 г. — 1 изд.

«Цель этой книги — дать читателю точную картину тех переживаний, которые пехотинец — стрелок и командир — испытывает, находясь в знаменитом полку, и тех мыслей, которые при этом посещают его. Книга возникла из дневниковых записей, отлитых в форме воспоминаний. Я старался записывать непосредственные впечатления, ибо заметил, как быстро они стираются в памяти, по прошествии нескольких дней, принимая уже совершенно иную окраску. Я потратил немало сил, чтобы исписать пачку записных книжек… и не жалею об этом.Я не военный корреспондент и не предлагаю коллекции героев; мое намерение — не живопись, как это могло быть, но описывать все так, как это было в действительности.», — из предисловия Э. Юнгера к 1-му изданию «В стальных грозах» .

В произведение входит:

Обозначения: циклы романы повести графические произведения рассказы и пр.

Похожие произведения:

Издания на иностранных языках:

Изенгрим, 3 марта 2018 г.

В довольно-таки безыскусной манере (сильно контрастирующей с предисловием, которое надо читать вслух с выражением и под эпическую музыку — настолько это потрясающе, лучшие белые стихи, что я читал) Эрнст Юнгер рассказывает о том, как воевал на Западном фронте. Как копал окопы, учился на офицерских курсах, ходил в атаки, ползал по колючей проволоке — в общем, страх и ненависть Первой мировой, хорошо знакомые по романам Эриха Марии Ремарка , от которых книга Юнгера отличается только офицерским званием героя-рассказчика да почти полным отсутствием каких-либо эмоций.

Большой плюс — Юнгер писал свои мемуары на основе коротких записей, которые вел всю войну. Минус — они почти никак не структурированы, повествование дискретное, большие скачки по времени. Юнгер ни оправдывает войну, ни осуждает ее, поэтому, видать, его книга и была популярна как среди националистов, так и среди пацифистов. Выкачивание воды из окопов перемежаются с героическими вылазками к английским линиям, а бардак в тыловых подразделениях — с отлично поставленной учебой на курсах повышения квалификации.

По большему счету рассказ Юнгера о газовых атаках, кофе в окопах и похоронах товарищей довольно скучен. Бомбежка, передислокация, кого-то убили. Бомбежка, газовая атака, кого-то убили. Бомбежка, кого-то убили, самолет пролетел. Действует усыпляюще, не спасают даже регулярные отлучки героя в госпиталь и на побывку. Хотя не могу не признать, что некоторые сцены весьма впечатляют — вроде того, как в дом влетает снаряд, но все продолжают работать ложками, потому как от непрекращающегося артобстрела отупели настолько, что на все, кроме еды, плевать. Вполне возможно, что такой манерой Юнгер как раз и пытался продемонстрировать бессмысленность и бесчеловечность военных действий.

Юнгер живет как будто в каком-то пузыре. Рассказывая обо всем подряд — как глушили рыбу гранатами, как его по ошибке чуть свои не убили, как посеял Железный Крест прямо во время атаки — он совершенно не обращает внимания на то, что происходит вокруг; мимо него незамеченными проходят не то что события в мире (он даже двойную революцию в России прочухал), но даже в родной Германии. Не болели бы его солдаты испанкой, он бы и про нее не упомянул.

Читайте также:
Бори́с Леони́дович Пастерна́к - отзывы, мнение, рейтинг

Иногда автор начинает расписывать собственную военную философию про то, что убить врагов здорово (особенно когда видишь лично, как они умирают), а вот когда твоих товарищей убивают — это как-то не очень; у меня же сложилось ощущение, что на людей Юнгеру в общем-то плевать, ему жаль не людей, а боевые единицы. Так и пишет — погиб, мол, лейтенант, отличный солдат, мог бы еще повоевать, но не свезло. В общем-то явно на своем месте человек оказался.

Книгу довольно сложно оценить, поскольку это и не художественная книга, и как мемуары не организованная; непонятно, все ли он пишет, что было в дневничках, или что-то отредактировано и цензурировано им самим: иногда Юнгер выглядит явным моральным уродом, например, когда описывает, как угрожал пистолетом собрату-офицеру, не показавшему ему дорогу — еще и цинично добавляя, что мол, тот наверное, после войны в спартакисты подался.

Не знаю, можно ли из этой книги составить впечатление о конкретных боях во Фландрии и Шампани, но общее ощущение от непрекращающихся многолетних военных действий читатель, несомненно, получит. С книгой стоит в обязательном порядке ознкомиться тем, кто заинтересован в изучении Первой мировой, мимо же проходящим лучше будет Ремарк и Ричард Олдингтон .

Massaraksh, 21 октября 2016 г.

В который раз читая солдатские мемуары, замечаю привычку немцев делать хорошую мину при плохой игре. Если атака, то неудержимо, железными рядами, в решающую битву, сметая всех и вся. Если оборона, то столь же железными рядами, стеной, непробиваемой броней и неприступной твердыней. И в том и другом случае горы трупов врага, решающая победа и воинство интеллигентов, крепко спаянное стальными цепями боевого товарищества. У разных авторов как под копирку. Остается только удивляться, почему Германия проиграла обе мировых войны.

Впрочем, как и в случае других подобных авторов, удивление проходит когда начинаешь копаться в деталях. Например про победоносные атаки и решающие победы — это все, вполне даже и правда и описано со всеми подробностями. Просто то, что от полка после такой атаки, дай бог, рота остается — это у автора очень скупыми строчками. А про то, что последствия того сражения — пара отбитых траншей, локальный прорыв, который тут же был заткнут резервами противника в глубине обороны и никакого влияния ни на что не оказал — про это и вовсе ни слова. Про это, просто, надо знать. Я такие вещи не в первый раз уже замечаю.

В общем, если выбросить из книги все патриотическое бренчание, то останутся, такие себе, батальные приключения в стиле американского боевика категории Б про войну во Вьетнаме, и довольно интересное сравнение того как одни выживают получив дюжину ранений, включая сквозные в голову, другие умирают от осколка в колено.

В остальном же, очень яркий контраст с аналогичными воспоминаниями отечественных ветеранов. Вот уж точно заметно, кому война была бедствием и тяжелым, надрывным трудом, а кого хлебом не корми, дай пострелять. Интерес книга представляет лишь благодаря достаточно редкой теме. Все же Первая Мировая сильно померкла на фоне Второй Мировой.

Yargaro, 2 апреля 2016 г.

Как может писать автор, стаж которого больше 70 лет? Разумеется, что превосходно! Эрнст Юнгер прожив почти 103 года, участвовал в двух Мировых войнах. «В стальных грозах» впечатлили меня и слова с аннотации о том, что это лучшая книга о войне, оправдались. Из той же аннотации в моем издании я узнал, что Эрих Мария Ремарк в 1920 году также восхищался этой книгой Юнгера, черпая из нее вдохновение для своего «На Западном фронте без перемен». Язык повествования живой, редакция и перевод превосходна, сохранено стиль романа как дневниковых записей. Если не ошибаюсь, то за время своего участия в Первой мировой, Юнгер исписал 14 дневников, записи которых и переросли в роман. Ежедневные записи полезны тем, что автор описывает происходящее с максимальной точностью и свежестью мыслей, не вспоминая события отдаленного прошлого. Единственное, что меня слегка огорчило, но не повлияло на общую оценку произведения, так это то, что в моем издании не было размещено никаких документальных фото или карт, для более четкого представления они были бы кстати (может в других изданиях это учтено).

Автор предельно ясно и точно показывает нам становление себя, свое развитие от 19-летнего новобранца до отменного, закаленного в боях офицера. Его впечатления, переживания и ощущения от войны, перемена взглядов, все это весьма органично переплетено. Эрнст не дает своей субъективной оценки войне; заметны и патриотические идеи и наоборот осуждение ведения войны, последнее весьма ярко описано и легко воспринимается читателем.

Роман отличный, читается быстро, доставляет большое удовольствие.

starko22, 19 апреля 2015 г.

Роман, оформленный из дневников, читается легко.

Часто создается впечатление, что вокруг автора не война, а какая-то игра. Хотя вот ранение, а за ним еще. И смерть друзей.

Автором, в отличие скажем от Ремарка, война воспринимается довольно спокойно, как обязанность, а не величайшая трагедия.

Что удалось автору так это просто и без лишних эмоций описывать боевые действия и саму бессмыслицу войны. Хотя, если вспомнить что дневники неоднократно поддавались им редакции, кто знает какими были первоначальные впечатления от тех или иных событий.

Книгу однозначно читать как напоминание о бессмысленности войны.

stas-no, 27 января 2015 г.

Более чем странно видеть эту книгу на фантлабе, но раз попалась на глаза — напишу. Как сказано в аннотации это документальное произведение, выросшее из дневников, которые вел немецкий офицер в годы Первой мировой войны, воевавший на западном фронте. Хотя я не читаю (как класс) документальную прозу, но произведение сие вероятно типичный продукт такого типа: описание будней соседствует с размышлениями. Никакой кульминации, никаких прозрений или особенно глубоких и оригинальных мыслей нет. Больше всего запомнилось, что герой прочел в период затишья всего Ариосто. Возможно, в оригинале книга более интересна, но в русском варианте она представляется достаточно заурядной.

Гелиополь. Эрнст Юнгер – отзыв

Поражение начинается с утраты непринужденности поведения.

Пожалуй, что это будет один из самых моих коротких отзывов. Даже не отзыв, а скорее отписка. Что дескать я здесь был, и эту книгу даже в руках держал. Читать? Нет, ну что вы. Я книги не читаю. Просто фотографирую и держу в руках. А потом пишу отзывы : ) Ведь книжная ветка одна из самых прибыльных. Деньги текут лопатой, и что-то я увлекся сарказмом. Простите.

Читайте также:
Эптон Билл Синклер-младший (Upton Beall Sinclair, Jr) - отзывы, мнение, рейтинг

Но если оставить шутки в стороне, то это действительно один из немногих романов, который я не дочитал, а просто бросил. Почему? Да все просто – мне было настолько скучно, что я не нашел никаких причин мучить/терзать себя дальше, и с чувством облегчения вернул книгу обратно в библиотеку. Да, не все авторы и не все книги могут понравится читателю.

И хотя обычно я дочитываю произведения до конца (и не потому, что это дело принципа. Ну вот просто дочитываю и все. Никакого обычно сильного диссонанса от текста я не испытываю), осечки бывают даже у меня. Не вижу смысла сетовать, стыдиться или искать оправдания для себя любимого. Да, я пытался прочитать этого автора.

Да, не понравилось, и я счел нужным бросить книгу и не тратить свое время на текст, который не идет вообще. Тут даже нельзя провести параллель про скрип. Тут не скрип друзья мои. Тут просто нечто настолько невообразимо скучное (разумеется, что только для меня лично), что хоть стреляйся. Есть ли в произведении некая цельная идея и вложенный в нее смысл?

Разумеется есть, но пробиться к нему было достаточно тяжело. Несмотря на то, что я забросил читать роман, я все-таки пролистал её всю целиком, выхватив тем самым и середину романа, и даже его финал. Поэтому утверждать что я понял роман я не могу – ведь я его не прочитал. Но общий смысл и тенденция идеи автора мне стали в целом понятны. Что же, спасибо и на этом.

Формат издания : 120×205 мм (средний формат)

`Демократию я ненавижу, как чуму!` – еще в 1920-м говаривал один из его героев. Уйдя с первого курса университета, Эрнст Юнгер (1895-1998) вступает добровольцем в Иностранный легион и отправляется в Африку. К моменту начала Второй мировой его мундир капитана вермахта был украшен всеми высшими воинскими наградами Германии. Юнгер был солдатом, философом и авантюристом. Так же, как и персонажи его романов, автор `Гелиополя` должен был выбирать между светом и тьмой, озарением и пропагандой, человеком и сверхчеловеком. Выбор этот часто оказывался неверным, но всегда был красив. Для посмертной литературной славы этого достаточно.

Сюжет строится вокруг города. Собственно, потому и название романа “Гелиополь”. : ) Это город будущего, и город технического прогресса, в котором фантазия человека совершает самые настоящие чудеса, и теперь уж точно мы можем называть себя венцом творения и царями природы. Сюжет строится вокруг войны за власть в этом идеальном поселении.

Поражение начинается с утраты непринужденности поведения.

Хронологически события происходят спустя несколько десятилетий после опустошительной мировой войны, которая унесла за собой немало жизней и подорвала экономику не одного государства. Но сейчас это уже все в прошлом, и в идеальном городе идет противостояние нескольких фракций за право править в этом идеальном городе.

Пространство, которое пугает вас, всегда одно и то же, и оно равно той черепной коробке, в которую заключен ваш мозг.

Ведь кто стоит у верхушки, тот царь и бог для людей, которые с открытым ртом будут ловить каждое слово нового Мессии, и внимать его идеям, которые несомненно вознесут науку и культуру на новые уровни. От одной мысли об этом кружится голова и тяжело дышать. Каких же высот может достигнуть человечество, если только.

Острова — древнейшие очаги счастья

Только если : ) Основной сюжет, позволяющий раскрыть автору его взгляды на мир и философию я думаю понятен. Почему же я бросил читать этот роман и признал свое собственное поражение, хотя читал и откровенный трешак и даже смог выстоять в неравной схватке с “женскими романами”? На самом деле ответ очевиден и лежит на поверхности – слог и стиль автора.

Стекло — самая бездушная и самая неживая материя; и вино в тонком стеклянном бокале волнуется, колыхаясь, вылитое в невидимую глазу форму, однако удерживающую его, — абсолютно содержание, абсолютна и форма. Поэтому разбить бокал из стекла и есть признак счастья, символизирующий безграничную свободу в пространстве.

Если меня не интересует сюжет (а эта история мне не показалась занимательной или оригинальной. Да и философская подоплека автора очень сильно напоминает идеи Ницше, которые явно были позаимствованы этим немцем), то я могу зацепил за слог или стилистику автора, благодаря которым я могу вновь вернуться к сюжет.

Счастье и миг неразрывно связаны друг с другом — это значит, что счастье быстротечно. В лучшем случае жизнь похожа на цепь, выкованную из колец исполнившихся желаний. Даже если постоянно побеждаешь, как Александр Великий, все равно от судьбы не уйти. Враг голода — сытость, а исполнение желаний — их смерть. Именно поэтому мудрейшие всех стран и времен едины в том, что счастье не входит в широко распахнутые ворота желаний и не въезжает туда на белом коне.

И даже оценить идею. Это может прозвучать немного странно, но многие книги “спасаются” действительно атмосферой своего повествования или великолепными диалогами. Порой ты просто зачитываешься описаниям авторских миров или мифологией того или иного пантеона. И все это может идти параллельно с откровенно скучным и провальным сюжетом : ) Такое бывает, и это весьма распространенное явление среди новых авторов, которые только-только учатся писать.

Быть зрителем – одно из самых древних и великих желаний человека: стоя по другую сторону от распрей, любоваться их зрелищем.

Но здесь. Стилистика автора слишком нудная и перегружена ненужными мне для понимания текста словами. Слог слишком забористый, и пробиваться через его потоки нудного и монотонного чтения было откровенно лень. Я просто не увидел причины своей жертвы, и потому в этот раз боги литературы лишились своего приношения : )

Мир, пожалуй, создан скорее как арена для охоты и войн. В долгие периоды мирного времени накапливалось раздражение, беспокойство, taedium vitae, подобно скрытой лихорадке. По-видимому, со времен Каина и Авеля человечество распалось на две породы людей с совершенно разными представлениями о счастье. И оба этих представления продолжают жить в душах людей, и то одно одержит верх, то другое. И часто обе души живут в одной и той же груди.

Я даже не знаю кому можно рекомендовать подобное произведение, так как попытка смешать художественную часть с философскими изысками самого писателя провалилась. Если он хотел написать роман-притчу, в которой бы писатель поделился своими идеями об идеальном мире, то проект вышел откровенно провальным и не интересным.

Читайте также:
Вадим Зеланд - отзывы, мнение, рейтинг

Со всем моим уважением к литературе и книгам – это провал.

Рецензии на книгу «Гелиополь» Эрнст Юнгер

Все прекрасное синонимично: здесь драгоценные камни как живые существа. Морские существа — как драгоценные камни. Окаменелости — как библиотеки. Библиотека — как сад, палитра которого — от бархатных тонов лакфиоли до нежных догорающих красок ночных левкоев. Заурядных или искусственных отождествлений здесь нет, все декоративные детали «Гелиополя» — это не выдувание мыльных метафор, а извлечение скрытого из-под слоя очевидного. Когда Юнгер снимает завесу с наиболее искусно мимикрирующих вещей, он похож на легендарного рыцаря, который из отсеченной головы дракона вынимает карбункул.

Лишнее доказательство того, что хороший писатель — специалист широкого профиля: швец-жнец, ткач, фармацевт, винодел, архитектор, археолог. В последнем деле писателю тяжелее, чем Шлиману, — перед тем, как выкопать и выставить на обозрение, необходимо спроектировать, возвести, одушевить и разрушить. «Города не могут быть абсолютами, они должны быть подобием», — говорит пилот в конце «Гелиополя», и в его словах — объяснение того, почему Юнгер выбрал low fantasy, а не high-; другими словами, почему собрал «Ретроспективу города», а не выдумал с чистого листа.

После «Места льва» я серьезно опасалась, что ни одна библейская развязка больше не обрадует, а развязка с превращением героев в первочеловеков так вообще будет приравниваться к сливу. Тем не менее: Луций со своей Евой вкусили от маккенновского яблока, традиционно «и узнали они, что наги», — но свой рай, свой Город Солнца они покидают добровольно. Фантастически крутой роман, чё. Ах да, сегодня сто семнадцать лет со дня рождения Э.Ю.: auf Dich!

Очень не люблю писать отзывы на книги, которые не понравились. Почему-то сразу набегает куча защитников и начинает меня судорожно убеждать, что книга на самом деле хороша, а я ничего не поняла. Всегда удивляет такой подход ведь то, что для кого-то хорошо вовсе не является автоматически хорошим для других, но это все лирика и вступление.

Гелиополь – книга, о которой раньше я ничего не слышала, неожиданно выпала мне в рамках игры “Дайте две”. Заинтриговала в одной из рецензий отсылка к “Игре в бисер” Гессе, которую я очень полюбила. А вот, оказывается, не сложилось. Какие-то параллели между этими двумя произведениями, наверное, можно отыскать, но если “Игру” я читала и млела, то чтение “Гелиополя” проходило так: “бу-бу-бу-бу-бу, Гелиополь, бу-бу-бу-бу-бу, труп на ступенях, бу-бу-бу-бу-бу, прелат, бу-бу-бу-бу-бу красивые рыбки и описание морских глубин”. Книга не пускала, не открывалась для меня. Внимание рассеивалось как ни старалась я его сосредоточить на книге, мысли ускользали, а сюжет перескакивал с одного на другое, вызывая мое замешательство. Искренне не понимаю, чем эта книга может привлечь читателя, но скорее всего, мы с ней просто находимся на разных волнах или в параллельных мирах, которые в нашем случае не пересеклись. Скучно. Хорошо, что она короткая. Почитала, удивилась, отложила. Ни поругать, ни похвалить не за что. Даже и сказать больше нечего, кроме того, что это не мое.

Невероятный, великолепный текст.
Поставим в одном ряду и/но даже выше “Игры в бисер” Гессе.

Тягучий, невыносимый, непонятный, не впускающий в себя диссоциативный трип.

PS: уау! Немцы 20 века тоже умели создавать хорошие вещи!

Эрнст Юнгер – крупнейший немецкий автор, философ, консервативный мыслитель.

По сюжету – некий город “Гелиполь”, где живут люди с очень развитыми технологиями. Во время очередного всплеска борьбы за власть герой Луций понимает неполноценность жизни до того, как нашел свою любовь. Роман “Гелиполь” интересно рассмотреть с социальной и философской позиции.

Социальная сторона. Конечно, роман отчасти отражает события 1918-1932 гг. в Германии, когда стоял остро вопрос борьбы между национализмом и коммунизмом. Князь и Проконсул – это националисты, Ланфогт – коммунист (в современной Юнгеру жизни). Парсы – скорее всего евреи. В романе те же лагеря, медицинские опыты, ущемление прав, в некотором роде геноцид этой народности. С этой стороны Юнгер последовательно рисует утопию, которую должна принести консервативная революция.

Философская сторона. Логично предположить, что Юнгер – ницшеанец (да и у парсов религия – зороастризм). Поначалу он предлагает нам сценарий, в котором сверхлюди живут в городе-утопии. Но постепенно его искаженная ницшеанская модель терпит крах, потому что люди так и не стали сверхлюдьми. Они точно также воют, насилуют, уничтожают. Тут показательна сцена путешествия Луция в мир грез, где он увидел себя с другой – отрицательной стороны. Но самое интересное, что Юнгер предлагает и другую трактовку Ницше. В лице высокразвитых, высокодуховных людей, которые когда-то улетели с Регентом в далекие космические пространства.

В сущности Юнгер верил в возможность консервативной революции, видел все её минусы, считал их неизбежными и верил в возможность эволюции до сверхчеловека (если судить по этому роману). Но как показывает практика утопия, что с правой стороны, что с левой застревает где-то на середине и приносит в реальной жизни только беды.

Эрнст Юнгер. Гелиополь

Внимание! В тексте частично или полностью раскрывается сюжет произведения!

Автор был неизвестен доселе. Терра инкогнита.

Интересно ли читать данный роман? Скорее нет. Читать книгу откровенно скучно за исключением одного-двух мест – описания таинственной операции на глазах (здесь есть хороший литературный замысел и текст вполне адекватен канонам создания текста) и фрагмента, описывающего диверсию на остров.

Представьте себе Манилова из гоголевских Мертвых Душ, одетого в мундир немецкого офицера образца первой мировой войны и в остроконечный шлем оттуда же. Он сидит на коне и монотонно декларирует на немецком свои представления об идеальном устройстве поместья.

Так вот книга примерно это собой и представляет.

Легко ли читать книгу? В литературном плане тоже все не ладно – книга написана очень плохим языком. И скорее всего, здесь именно вина автора книги, а не переводчика. Нелепые имена героев, вроде философа Нигромонтана, витиеватые обороты, переусложненные эпитетами, многостраничные описания природы и интерьеров в банальном ключе вроде: «…выступы крепости были угрюмы…». Не дословно, но что-то вроде этого. Интересно, автор когда-нибудь видел «веселые выступы» у крепостей? Эти постоянные аллюзии на историю Германии, античные мифы – как будто бы все персонажи больше интересов в жизни не имеют, как только изучать историю и мифы древних Греции и Рима. Очень много штампов. К примеру, от всех людей во властных структурах «веет властью». Масло масляное. Все такие властные-властные.

Читайте также:
Шерил Кара Сэндберг (Sheryl Kara Sandberg) - отзывы, мнение, рейтинг

Диалоги – все как будто бы из одних уст. Что представитель власти, что служанка из дома парсов – все говорят на один манер.

Содержимое книги. Уже после прочтения книги, читая рецензии и статьи на тему романа, поражаешься, насколько же много автор книги предсказал или предвидел. Какой «глубокий» анализ властных институтов и властных концепций он сделал, какой «тонкой» философией он пронзил роман. И действительно – какие-то вещи всплывают в памяти – фонофоры, еще пара-тройка вещей или моментов, мыслей. Но – большое жирное «Но»: при всем желании ознакомить читателя со всем (возможно, действительно богатым) миром своих мыслей, автор в последнем не преуспел.

Увидеть какие-то достоинства романа сможет разве что терпеливый и усидчивый читатель с лупой и мелким-мелким ситом, прочитав предварительно пару-тройку рецензий о романе и процедив километры «книжной» воды в виде избыточных описаний природы и интерьеров, которыми нашпиговал книгу автор.

Все это так неявно, в такой завуалированной (еще почище, чем у немецких философов) форме, что абсолютно не интересно это читать.

Конфликт романа. Конфликта, как такового, в романе нет – и это еще более усугубляет проблему с восприятием текста, так как нет в явной форме привычных конструкций, создающих интерес к происходящему. Это просто описание определенного отрезка времени из жизни главного героя и окружающего его мира. Ретроспектива города, как назвал ее сам автор.

Об идеях. Пару слов о «глубине мыслей» автора и «новшествах», которые он предложил в книге. Ведь все-таки – это некое описание утопии глазами немецкого офицера, участника двух мировых войн.

Есть идеи весьма здравые, есть не очень. К примеру – фраза Юнгера о том, что убивать людей на расстоянии легче, чем лично – вполне здравая. Вот только ценности в его заявлении ноль – он же сам бывший военный, кому как не ему знать что такое убийство на войне. И кому как не ему знать, что такое убийство миллионов, после окончания 2-й мировой – ведь он сам был военным в стране, которая поставила смерть людей на конвейер.

Нелепым кажется его постоянная идея «осверхчеловечить» элиту общества. Вся элита общества у Юнгера – «элитная», как на подбор. Какой-то очень примитивный мир – город, которому периодически пускают кровь, устраивая травлю иноземных народцев. Военная академия, где чуть ли не основным занятием будущей военной элиты является верховая езда. Ну не глупость ли?

И постоянное напыщенное разделение людей на сверхлюдей, призванных властвовать и унтерменшей, призванных прислуживать. Тем более странным это все выглядит, учитывая время написания романа – 1949 года, когда Третий рейх с треском войну проиграл, причем уже вторую мировую подряд. Причем проиграл «унтерменшам».

А этот пример со встречей купца и еврея над пропастью? Почему вдруг априори предполагалось, что у купца-араба окажется больше денег чем у еврея-торговца, а не наоборот? И опять же – в ключе времени написания книги подобная история выглядит весьма странно.

Еще один пример – в мире Гелиополя опять введены деньги из золота. Якобы министры нашли способ добывать золото в неограниченных количествах, и проблемы в этом нет. В чем новаторство этой идеи, к примеру? Да ни в чем. Добыча золота легким путем ничем не отличается от эмиссии бумажных денег без обеспечения. Создаются инструменты обмена без реального обеспечения – какая разница, из золота они или из бумаги? Ведь золото, так легко получаемое, весьма быстро потеряет свою ценность как драгоценный металл. И проблемы никакой не решит.

Такой же консервативной, если не сказать, регрессивной, является озвученная им идея «не делить доли по количеству людей, а делать количество людей равным «долям» имущества. И хотя контроль над рождаемостью, безусловно, идея вполне здравая, само отрицание необходимости каких-то принципиальных изменений в социально-экономической структуре людского общества к прогрессивным идеям отнести никак нельзя.

В общем – идеи, озвученные Юнгером в книге, как об идеальном мироустройстве, весьма спорны и неоднозначны. И, в основном, их можно трактовать как идеи правого толка.

Есть ли у книги плюсы. Вместе с тем, в тягучести этого романа есть своя притягательность – эта некая фантазия автора на тему идеальной ( в его представлении) жизни. Герой на протяжении романа практически ничего не делает. Пьет, гуляет, знакомится с женщинами. Он потомок старинного рода, он не заботится о каких-то банальных вопросах вроде пропитания. Он внутри политической/экономической/социальной элиты. И вот этот герой ходит туда –сюда и созерцает окружающий его мир, попутно сдабривая свои рассуждения об устройстве мира и впечатления о его красоте аллюзиями на античную мифологию и историю Германии.

И, вполне возможно, попадись эта книга в студенческие годы, в пору, когда уйма времени и мечтательность еще не встретилась так жестко с реалиями физического мира – нет-нет, да и понравился бы мир, нарисованный Юнгером, увлек бы в свои тенета.

Так что если вы не потомок старинного рода, имеющий замок и массу свободного времени, вы вряд ли воспримите книгу интересной.

Эрнст Юнгер – отзывы, мнение, рейтинг

«ВЗРЫВООПАСНЫЙ МИР ДОВЕДЕТ СЕБЯ ДО АБСУРДА»

О втором томе дневников Эрнста Юнгера «Семьдесят минуло»

В этом году издательство «Ад Маргинем Пресс» снова порадовало отечественных почитателей творчества Эрнста Юнгера, выпустив второй том его дневников «Семьдесят минуло» [Юнгер 2015], который охватывает период жизни писателя с 1971 по 1980 годы. Эрнст Юнгер – уникальный человек, как свидетельствуют его тексты, в весьма преклонном возрасте он полностью сохранил любознательность, остроту ума и память, и если бы не воспоминания о том, что произошло шестьдесят или семьдесят лет назад, трудно было бы догадаться о том, сколько ему лет. 29 марта 1973 года, в свой очередной день рождения, сам писатель сделал такую запись в своем дневнике: «Мне исполнилось семьдесят восемь лет. При всей желаемой объективности – остается поразительным, насколько у меня отсутствует чувство старения. Это продвижение в более высокие степени кажется мне удивительным, даже, скорее, таким, будто я при этом наблюдаю кого-то третьего» (с. 144). При этом Юнгер вовсе не чувствует себя изгоем общества, как его друг Карл Шмитт: он удостаивается высоких наград (с. 366); тележурналисты охотно берут у него интервью (с. 366 – 367).

Читайте также:
Николай Григорьевич Шарифулин - биография, личная жизнь, фото, видео

И все же строки дневников наполнены печалью, которую читатель, возможно, не сразу заметит. Здесь соединились и личные обстоятельства и превратности истории: «Я не всегда вспоминаю о двух проигранных войнах, о погибшем сыне, об изувеченном отечестве, но ни одно мгновение не проходит без ощущения тяжести этой ноши» (с.178).

Особенно же Юнгера беспокоит нарастающие урбанизация, омассовление и технизация жизни. Вот его впечатления от посещения Франкфурта: «Там на вокзале у меня создалось впечатление самого массового сосредоточения, какое я когда-либо видел.˂…˃ Отдельный человек теряет смысл. Он больше не находит ближнего – связь ослабевает. Это значит, утонуть в человеческом океане» (с.15). Прежде всего, тяготит повсеместно нарастающее количество автомобилей: «Когда я впервые оказался на Сан-Пьетро, только у врача была машина, сегодня остров полностью моторизован. «Неразвитость устранена» – знакомые мне дороги днем стали непроходимыми, а ночной сон нарушен» (с.460-461). С горькой иронией писатель замечает, что если бы его дед увидел современный город «с его шумом, его смрадом и его опасностями», то он посчитал бы его адом (с. 466). По Юнгеру, техника выступает разрушителем культуры: «Мотор или действующая за ним монотонная и нивелирующая энергия все более отчетливо проявляет себя врагом мусического человека и его образа жизни. Каждая культура сформировалась на ручном труде и вместе с ним погибает» (с. 99). Другой аспект его критики заключается в том, что распространение централизованных технических систем чудовищным образом увеличивает зависимость человека, а в случае аварии он становится беспомощным (с этим с ним бы охотно согласился легендарный анархист-технофоб Теодор Качинский): «Относительно безвредные снежные заносы в северной Германии, на которые еще пятьдесят лет назад погруженные в зимнюю спячку деревни едва ли обратили бы внимание, привели к тому, что крестьяне лишились возможности обогреваться, готовить пищу и освещать по вечерам свои дома» (с. 511). Поэтому в будущем Юнгер предвидит катастрофу: «Несомненно, так далее не может продолжаться. Взрывоопасный мир доведет себя до абсурда; он исчерпает себя, когда эксплуатация больше не найдет материала, или завершится исполинским взрывом» (с.461). Впрочем, по мнению писателя, есть и другой вариант, заключающийся в остановке технического прогресса и даже упрощении технических средств (с. 195). Подобную тревогу в ту пору прежде всего в Германии стали ощущать многие, что и привело к появлению «зеленого» движения, ставшего серьезной политической силой.

Однако Эрнст Юнгер не видит смысла в активном сопротивлении тем негативным процессам, о которых он пишет, поскольку любые попытки этоо рода «являются бунтами в каторжной тюрьме; они ничего не меняют в том, что ежедневно становится больше людей и больше машин» (с.15). Поэтому читатель, ожидающий найти в дневниках Юнгера отклики на события, происходившие в 70-е годы прошлого века, будет разочарован: таких откликов очень мало. Мы не узнаем, что писатель думал о падении сайгонского режима, перевороте Пиночета в Чили, признании Западной Германией ГДР или вводе советских войск в Афганистан. Юнгер занимает ту же позицию, что и Юлиус Эвола с его «аполитеей». И тем более будет разочарован читатель, исповедующий радикально антисистемные взгляды. Юнгер отнюдь не сочувствует ни «Фракции Красной Армии» (её членов он определяет как «новых анархистов») (с.94), ни иранским революционерам, захватившим американское посольство (аятоллу Хомейни он сравнивает с мюнстерскими анабаптистами и Савонаролой, ошибочно предрекая, что он кончит тем же) (с. 612, 616, 628). Что касается ультраправых, то о них писатель вообще избегает упоминать. Заметим, что его старый друг Карл Шмитт, находившийся в еще более преклонном возрасте, не в пример Юнгеру сохранил радикализм молодости: в частности, он увлеченно разрабатывал теорию Партизана [Дугин 1999: 81]. Что же касается «системной» политической борьбы, как внутренней, так и внешней, то писатель считал ее участников сторонами одной и той же монеты. В включенном в состав дневниковых записей письме тому же Карлу Шмитту от 20 октября 1972 года Юнгер так излагал свое мнение: «В абсурдной предвыборной борьбе этих дней мне бросается в глаза то, что партии становятся настолько похожими одна на другую, что им все труднее правдоподобно выделяться на фоне друг друга. Все хотят «демократии, стабильности, прогресса» (что взаимно исключается), все хотят быть «левыми», с незначительными оттенками. Это уравнивание соответствует уравниванию Востока и Запада; русские и американцы становятся все более похожими. Все пользуются теми же самыми ругательствами, отдавая предпочтение слову «фашист» (с.116). В последнем мнение Юнгера совпадает во многом с тезисом представителя франкфуртской школы Герберта Маркузе, согласно которому капиталистические страны Запада и советский блок представляют собой по сути дела единое целое («богатых»), противостоящее обездоленным массам бедных стран.

Как и многие герои его книг, Эрнст Юнгер выбирает путь побега, пусть этот побег и носит скорее символический характер и заключался в регулярных туристических поездках. Как и прежде Юнгер – заядлый путешественник, в 1971 – 1980 годы он посетил (как правило, неоднократно) Грецию, Турцию, Италию, Тунис, Марокко, Либерию и Шри-Ланку. Сам он писал: «Хотя я еще хочу путешествовать по старинке: ищу одинокие странствования по берегу моря и в горы, без спешки наблюдаю страну и людей, я волей-неволей согласился с формами массового туризма» (98), который в глазах писателя оказывается несомненным злом: «Туризм вытаптывает ландшафты, на которые однажды ступала его нога. Механическое воспроизводство налагает цепи – цепи путешествующих, автомашин, гостиниц. Жители из гостеприимных крестьян и пастухов превращаются в официантов и временных слуг. Они утрачивают корни; растет обманчивое благосостояние» (с. 222). Юнгер даже высказывает предположение, что туризм как массовый феномен впоследствии исчезнет (с. 222), а пока он любуется красотами экзотических стран и общается с местными жителями, не забывая при этом о своем излюбленном занятии – собирании насекомых разнообразных видов, которое называет субтильной охотой.

В этом отношении писатель продолжает свою ориенталистсткую линию, которая заметна у него и ранее и основные черты которой описал А. Михайловский в послесловии к первому тому дневников «Семьдесят минуло» [Юнгер 2011: 674 – 681]. Юнгера особенно привлекает эстетика мусульманской культуры. Вот какие впечатления писатель получил от посещения рынка в Марокко: «Гадатель на картах, предсказатель, толкователь Корана: все это еще умственный труд и ручная работа, а не голое механическое развлечение, господствующее на наших ярмарках» (с. 204). Или еще: «Затем в квартале мусульманских торговцев – не знаю, какого племени, – которые предлагали на продажу товары из серебра и шелка. Меня порадовали уже имена на вывесках: Амиду, Сансиду, Сидимет. Я зашел в некоторые из этих лавок. На стенах висели изображения Мекки и благочестивые изречения, например «Все состояния меняются, только Аллах постоянен», а также общие максимы, одна из которых особенно мне понравилась – к сожалению, я не знаю, сумею ль реконструировать текст» (с. 533). И ему вовсе не по душе вторжение западной цивилизации: «Демаскирование Востока, о котором уже в середине прошлого столетия сожалел Флобер, неудержимо идет вперед» (с. 85).

Читайте также:
Гюстав Флобер - отзывы, мнение, рейтинг

Юнгера завораживала и самобытная культура Черной Африки. Будучи в 1976 году в Либерии, писатель с восхищением рассказывает об устроенном в его честь празднике в деревне, на котором его провозглашают почетным вождем племени по имени Бойма Сенва. Так становится явью его мечта, которую он пытался реализовать еще до Первой мировой войны, сбежав в Иностранный легион: «Чего желаешь в юности, в старости исполняется» (с. 337). Через три года живой классик немецкой литературы снова с удовольствием отправляется в Либерию, где пишет такие строки: «Негры. Здесь можно отдохнуть от феллахов: в мире без истории от мира с пустой историей. Прилагательное «недоразвитый», используемое для народов, у которых белый человек мог бы поучиться, характеризует его как наглого и бесстыдного и, в сущности, говорит об изощренных способах порабощения» (с. 522). Вот Юлиусе Эволе подобное высказывание Юнгера очень бы не понравилось: в своей книге «Люди и руины» он включает «культ негров» в число разоблачаемых им современных мифов [Эвола 2007: 260-264].

Помимо реальных путешествий, в жизни писателя играют большую роль путешествия воображаемые, совершаемые посредством книг, воспоминаний и даже снов. В своих дневниках Юнгер охотно делится впечатлениями от прочитанных книг, и чаще всего ими оказываются описания странствий по экзотическим странам либо научные работы по исторической тематике (с.46, 65, 68, 74, 138 и др.). В частности, его внимание привлекает опыт Парижской коммуны, и здесь он даже изучает сочинения Маркса Энгельса и Ленина (с. 696-698). По мнению писателя, «самую приятную перспективу в запутанной программе Коммуны представляют синдикалистские включения. Свободная связь независимых общин – это обогатило бы палитру, как города – государства эпохи Возрождения или античной Греции». Впрочем, как он же замечает: «К чему оглядываться назад? Ты снова и снова разыгрываешь проигранные партии».

Впрочем, «проигранные партии» Юнгер разыгрывает, когда вспоминает бурные события своей жизни. Иногда перед его взором предстают битвы его юности: «Проснувшись утром, я вспомнил, что это был день танкового сражения под Камбре. С тех пор прошло шестьдесят лет – тогда мы пошли в атаку в серых рассветных сумерках, проведя на ногах ледяную ночь». Еще больший интерес представляют его воспоминания времен Веймарской республики и Третьего рейха. В 70-е годы на смену консервативным настроениям в Германии все более приходит осознание необходимости «исторического покаяния» за политику национал-социалистов. В своих дневниках Юнгер не мог обойти вниманием эту тему и особенно персону Гитлера. Писатель пытается дать характеристику этому человеку: «Ницше видел в Наполеоне глыбу гранита, поднятого на поверхность из коренной горной породы; Гитлер же, скорее, создает впечатление магматического извержения» (с.30). По его мнению, Гитлер как личность ничтожен (он «натворил» многое лишь «благодаря миру машин»), а потому «не найдет своего Шекспира». Также не правы те, кто высказывает мнение, что фюрер ничего не знал о «живодернях» (т.е. о концлагерях). Еще Юнгер указывает на враждебность Гитлера и его окружения аристократии и прусскому духу (с. 321, 344). Здесь его мнение совпадает с мнением Эволы, в своей работе «Критика фашизма: взгляд справа» писавшего о «пролетарском аспекте и вульгарности национал-социализма», а в самом Гитлере видевшего человека, «мало похожего на аристократический тип «господина» и не обладавшего «породой» [Эвола 2007: 384]. Касаясь своего личного опыта, Юнгер признает, что в 20-х годах переписывался с Гитлером и даже положительно отозвался о нём в воззвании, опубликованном в 1926 г. Как он оправдывается, «тогда еще никто не догадывался, во что превратится Гитлер» (с.365). Один раз будущий фюрер даже запланировал встречу с известным писателем, однако из-за Гесса их свидание не состоялось. «…не я искал встречи с Гитлером, а он со мной» (с. 366).

Известно, что после прихода национал-социалистов к власти Юнгер встал в оппозицию новому режиму и даже демонстративно отказался от почетного членства в Прусской академии изящных искусств; кроме того, он был знаком со многими участниками заговора 20 июня 1944 года. Это могло иметь для писателя роковые последствия, однако, как пишет О. Пленков, он «уцелел, по всей видимости, благодаря заступничеству Гитлера, приказавшего не трогать ветерана войны» [Пленков 1997: 377]. Мнение исследователя подтверждают слова и самого Юнгера: «Гитлер сохранил ко мне симпатию, что позднее, несомненно, спасло мне жизнь» (с. 366).

Гораздо ближе, чем Гитлер, Юнгеру оказался Эрнст Никиш – в национал-большевизме Никиша Юнгер видел положительную альтернативу реалиям Третьего рейха и сожалел, что ему не было дано реализовать свои идеи (с. 366). Трагической судьбе своего друга писатель посвятил такие строки: «Я советовал Эрнсту Никишу эмигрировать и сегодня продолжаю считать, что это принесло бы нам больше пользу. Мы возлагали на него большие надежды. Можно было бы сказать, что у него оказалось слишком много характера – это покажется парадоксальным, но политик не должен окостеневать; рискованное предприятие нужно просчитывать» (с. 536).

Наконец, самый интересный вариант из путешествий Юнгера: во сне. «Сновидение – это больше чем шахматная партия, которую разыгрывает дух на своем собственном поле. Там ему открывается взгляд за кулисы пространственно-временного мира» (с.12). В своих снах писатель оказывается то рядом с Гинденбургом (с. 12), то на берегу Северного Ледовитого океана (с. 384-385), то вообще сталкивается с совершеннейшей фантасмагорией (с. 436).

Таковы основные темы, которые затронул во втором томе своих дневников Эрнст Юнгер. Остается лишь сожалеть, что он был издан без предисловия или последствия. Добавим, что сам писатель, как известно, относил ведение дневника к числу способов обесмертить свое имя. Представляется, что в случае своих собственных дневников он оказался совершенно прав.

Дугин 1999 – Дугин А. Г. Основы геополитики. Геополитическое будущее России. Мыслить Пространством. – 3-е изд., доп. – М. Арктогея-центр, 1999.
Пленков 1997 – Пленков О.Ю. Мифы нации против мифов демократии: немецкая политическая традиция и нацизм. – СПб: Изд-во РХГИ, 1997.
Юнгер 2011 – Юнгер Э. Семьдесят минуло: дневники. 1965-1970. – М.: Ад Маргинем Пресс, 2011.
Юнгер 2015 – Юнгер Э. Семьдесят минуло: дневники. 1971-1980. – М.: Ад Маргинем Пресс, 2015.
Эвола 2007 – Эвола Ю. Люди и руины. Критика фашизма: взгляд справа. М.: АСТ, 2007.

Читайте также:
Николай Григорьевич Шарифулин - отзывы, мнение, рейтинг

Рецензии на книгу «В стальных грозах» Эрнст Юнгер

Drang nach Westen

В довольно-таки безыскусной манере (сильно контрастирующей с предисловием, которое надо читать вслух с выражением и под эпическую музыку – настолько это потрясающе, лучшие белые стихи, что я читал) Эрнст Юнгер рассказывает о том, как воевал на Западном фронте. Как копал окопы, учился на офицерских курсах, ходил в атаки, ползал по колючей проволоке – в общем, страх и ненависть Первой мировой, хорошо знакомые по романам Эриха Марии Ремарка , от которых книга Юнгера отличается только офицерским званием героя-рассказчика да почти полным отсутствием каких-либо эмоций.

Большой плюс – Юнгер писал свои мемуары на основе коротких записей, которые вел всю войну. Минус – они почти никак не структурированы, повествование дискретное, большие скачки по времени. Юнгер ни оправдывает войну, ни осуждает ее, поэтому, видать, его книга и была популярна как среди националистов, так и среди пацифистов. Выкачивание воды из окопов перемежаются с героическими вылазками к английским линиям, а бардак в тыловых подразделениях – с отлично поставленной учебой на курсах повышения квалификации.

По большему счету рассказ Юнгера о газовых атаках, кофе в окопах и похоронах товарищей довольно скучен. Бомбежка, передислокация, кого-то убили. Бомбежка, газовая атака, кого-то убили. Бомбежка, кого-то убили, самолет пролетел. Действует усыпляюще, не спасают даже регулярные отлучки героя в госпиталь и на побывку. Хотя не могу не признать, что некоторые сцены весьма впечатляют – вроде того, как в дом влетает снаряд, но все продолжают работать ложками, потому как от непрекращающегося артобстрела отупели настолько, что на все, кроме еды, плевать. Вполне возможно, что такой манерой Юнгер как раз и пытался продемонстрировать бессмысленность и бесчеловечность военных действий.

Юнгер живет как будто в каком-то пузыре. Рассказывая обо всем подряд – как глушили рыбу гранатами, как его по ошибке чуть свои не убили, как посеял Железный Крест прямо во время атаки – он совершенно не обращает внимания на то, что происходит вокруг; мимо него незамеченными проходят не то что события в мире (он даже двойную революцию в России прочухал), но даже в родной Германии. Не болели бы его солдаты испанкой, он бы и про нее не упомянул.

Иногда автор начинает расписывать собственную военную философию про то, что убить врагов здорово (особенно когда видишь лично, как они умирают), а вот когда твоих товарищей убивают – это как-то не очень; у меня же сложилось ощущение, что на людей Юнгеру в общем-то плевать, ему жаль не людей, а боевые единицы. Так и пишет – погиб, мол, лейтенант, отличный солдат, мог бы еще повоевать, но не свезло. В общем-то явно на своем месте человек оказался.

Книгу довольно сложно оценить, поскольку это и не художественная книга, и как мемуары не организованная; непонятно, все ли он пишет, что было в дневничках, или что-то отредактировано и цензурировано им самим: иногда Юнгер выглядит явным моральным уродом, например, когда описывает, как угрожал пистолетом собрату-офицеру, не показавшему ему дорогу – еще и цинично добавляя, что мол, тот наверное, после войны в спартакисты подался.

Не знаю, можно ли из этой книги составить впечатление о конкретных боях во Фландрии и Шампани, но общее ощущение от непрекращающихся многолетних военных действий читатель, несомненно, получит. С книгой стоит в обязательном порядке ознкомиться тем, кто заинтересован в изучении Первой мировой, мимо же проходящим лучше будет Ремарк и Ричард Олдингтон .

Тут какое-то совершенно иное видение войны. Над- или подэтическое. Нет ремарковых соплей и вообще проявлений из разряда “война – плохо”, но нет и воодушевления вроде “За рродину, уррряяя!”, из-за которого я не могу читать многие другие книги о войнах. В предисловии говорится, что Юнгер разрабатывал идею гештальта рабочего.. Так вот это наверное оно самое и есть: война как работа, непростая, но и не исключительная. Довольно механическая, в свободное время от которой можно вкусно есть, загорать, читать “Тристрама Шенди” и писать дневник.

Заметил весьма интересную вещь. Очень многие пишут, что это анти-Ремарк, тогда как это, по моему мнению, ни разу не анти. Суть Эриха Марии не столько в ужасах войны, сколько в остром ощущении жизни вне её, суть этой книги Юнга — в остром ощущении жизни во время.

«В стальных грозах» прекрасно описывает то, что происходит в битвах вокруг людей и в головах людей. Великая война в России сильно отодвинута в сторону и незаслуженно забыта, потому сведения про неё не особо попадаются на глаза, нет известных воспоминаний участников а-ля «На Западном фронте без перемен», а Юнгер не так широко известен, потому до этого момента я представлял её весьма смутно: Дроздовский и Деникин писали больше с точки зрения тактики и глобальной карты, не детализируя то, что происходило непосредственно в боях, не рассказывая, как кто поступал.

Эрнст Юнгер же был лишь лейтенантом, то есть его дело было именно работа в боях с людьми. А также он был профессионалом своего дела, что военного, что писательского, потому он повествовал о том, что знал. О том, как свистят пули. О том, как тяжело и захватывающе ходить в разведку. О храбрости людей, с которыми он служил, о верности и чести на поле боя, под градом шрапнельных снарядов. Ремарк восторгался романтикой мира, Юнгер восторгается романтикой битвы. И оба этих восторга несут на себе горький отпечаток.

Написано всё очень живым и интересным языком, иногда даже не верится, что всё основывалось на дневниковых записях. Правда, однообразность происходящего, встречающаяся местами, напоминает нам, что всё-таки это именно дневники участника, и что это всё та же вязкая Великая война, а не уже более быстрая танковая германо-советская. В общем, хорошая книга для интересующихся подобной тематикой.

И, чтобы завершить тему сравнения с Ремарком, хочу вспомнить несколько рассказов Гюнтера Грасса из цикла «Моё столетие». В зарисовочках эти два великих писателя проповедуют разные вещи, имеют разные мнения, но между ними нет вражды. Это два человека с разными взглядами, на основе которых можно попытаться понять общую точку зрения нации с её менталитетом на события той войны.

Читайте также:
Эрих Мария Ремарк, биография, история жизни, книги

Глазами художника

Название «В стальных грозах» прямо-таки отражает сюжет. На каждой странице книги непременно есть оторванные конечности, смерти, убийства и град из шрапнели, осколков и пуль. Даже если где-то ассортимент не весь, на следующей странице упущенное нагоняется сполна.

Эта литературная публикация дневников после Первой мировой обрела популярность в Европе – как у пацифистов, так и у милитаристов [хер-зна-где прочел]. Есть отличный вопрос – почему именно она, а не множество других? Мне всегда нравилось словосочетание «искусство войны», такой себе каламбур: война и искусство, искусство и война. При правильном подходе можно жевать не один час. Эта фраза, как плевок в лицо её жертвам.

Особенность данного произведения [см. выше] – практически полное отсутствие оценок, размышлений глобальных масштабов. Есть только война, причем не как глобальная, мировая, а глазами одного человека. Вся книга в окопах, с неба летит сталь, на землю падают трупы. Война не как политический инструмент, а как испытание.

В 1915 году немцы продвинулись на несколько километров, захватив старые французские окопы. Наш рассказчик, после зачистки баррикад от живых врагов и охлаждения эмоций, почувствовал сильную трупную вонь. Как оказалось, это тоже французы, но умершие уже несколько недель назад. Их изуродованные и гниющие тела покоились в нескольких метрах от окопа, а их пока еще живые товарищи за неимением возможности предать тела земли, лежа в окопной грязи под германскими пулями и снарядами, были вынуждены просто смотреть и вдыхать. Еще были другие эпизоды – германский офицер, который жил только в ожидании новых атак, вылазок, патрулей пока храбро не умер; призывник – муж, отец нескольких детей, за 50, «он был из тех, кто в волонтеры бы не пошел, но если делать свою работу – то делать», в нужный момент он схватил пулемет, защищая роту от наступающих англичан. Когда ему в лоб влетела пуля, его глаза искрились от возбуждения, когда его мозги уже стекали по коленям, он еще спрашивал о наступающих врагах.

Атака начала захлебываться, боевой задор выветривался, взвод, прижатый английским огнем, спрятался в окопе. Офицер призвал добровольцев идти в атаку и после неуверенного переглядывания солдат один поляк с ревом выскочил из защиты и погнал выбивать «томми» с их позиций. Тот же лейтенант потом записал, что до того момента считал поляка беспомощным слабоумным. «Узнать человека можно, только увидев его в беде».

Рассказчик восхищался всеми этими людьми. Закрадывается мысль – чем там восхищаться, если бы тем французам из гниющих окопов или отцу семейства предоставить выбор дом-война, само собой разумеется, они бы сидели дома. Но вот здесь и главный подвох. Жизнь это игра, не зря лейтенант Юнгер упоминал о 14 серьезных ранениях «не считая разного рода легких порезов». И кроме этого, о случаях «если я бы случайно не остановился там-то, был бы уже там-то (махнув рукой в сторону ада)». Везение есть одним из основных параметров успешной игры, ты принимаешь или не принимаешь такие правила. Стартовая локация у всех разная, у некоторых заведомо проигрышная.

Итак: у нас есть мировая война, которой конца-края не видно, есть ежедневные обстрелы сталью на испепеление, есть товарищи, умирающие ежедневно и есть пустота впереди. Нет никаких нахрен моральных оценок убийства, политики, исторического взгляда людей рожденных в период длинного мира, только противостояние неизвестности. Так начинается большая игра, а с ней подлинное искусство войны.

Все мы слышали, что искусство не имеет границ, так почему не дать право войне стать им? Да, кровавое, да, будут жертвы, да, хочет забрать разум и душу полностью себе, но это оно и есть, только сильно приближенное к реальной жизни. Юнгер восхищался идущими заведомо на смерть, приветствовал их жизнь и скорбел о смерти так, как может жалеть художник своего брата по крови.

Позволю себе исказить слова одного японца: «Приняв вой*ну как путь, увидишь путь как войну».

Перед нами гимн искусству войны, передан глазами и ощущениями одного из жителей Ада, в котором нигде не говорится об этом прямо, но вся эмоциональная сторона ведет именно туда. Живые куски истории, как понятия времени шагающего по прямой, вырезаны. Нет начала войны, нет и её конца, танки, супероружие своего времени, упоминались только два или три раза. Все это приводит к ощущению остановки времени по причине его бесконечности, война началась с первого окопа в глиняном карьере и закончилась последнем боем и они не отличались абсолютно ничем. Я не вижу здесь пацифизма, но и милитаризма здесь нет, только песнь духу воина.

Юнгер Эрнст. Книги онлайн

Эрнст Юнгер (нем. Ernst Jünger, 29 марта 1895, Гейдельберг — 17 февраля 1998, Ридлинген) — немецкий писатель, мыслитель и офицер, внёсший значительный вклад в военную теорию. Один из главных теоретиков консервативной революции.

Офицер в Первую мировую войну 1914-1918 годов, Юнгер получил широкую известность как автор дневника «В стальных грозах» (1920). Изображая ужасы войны, Юнгер в то же время утверждает её как возможность «глубочайшего жизненного переживания». В пессимистической социальной утопии Юнгера «Рабочий. Господство и облик» (1932) изображается общество «технического империализма»: согласно Юнгеру, прообраз грядущего человека — «рабочий-солдат», характеризующийся отказом от «буржуазно-романтической индивидуальности» и полным господством над собой, включая преодоление любой боли вплоть до абсолютной бесчувственности.

В 1933 году Юнгер отказался вступить в реорганизованную фашистами Прусскую академию искусств. В романе «На мраморных утёсах» (1939) в завуалированной и двусмысленной форме критиковал нацистскую диктатуру. После 1945 года опубликовал дневники военных лет, издал утопический роман «Гелиополис», несколько сборников эссе и других сочинений, в которых с индивидуалистических позиций критиковал современное общество «технической цивилизации».

В 1990 году издается сборник «Ножницы» (Die Schere) — сложная коллекция афоризмов на тему состояния современного/постсовременного мира. Прочие публикации Юнгера ограничиваются дальнейшими изданиями Siebzig Verweht, за исключением очерка под названием «Смена образа» (Gestaltwandel).

Столетний юбилей Юнгера был отпразднован в 1995 году с большой помпой. Он договорился о помещении своих бумаг в Архиве германской литературы в Марбахе-на-Некаре , где печатные работы и оригиналы дневников доступны для академических исследований.

Читайте также:
Александр Грибоедов - отзывы, мнение, рейтинг

Книги (13)

Обыкновенная история: под воздействием книг мечтательный юноша бежит из родных мест за тридевять земель на поиски подлинной жизни. В данном случае, из Германии в Марсель, где вербуется в Иностранный легион, укомплектованный, как оказалось, форменным сбродом. Новобранцы-наемники плывут в Африку, куда, собственно, герой повести и стремился. Продолжение следует.

В своих военных дневниках «В стальных грозах» (1920) и «Борьба как внутреннее переживание» (1926) Юнгер объяснял войну как мифическое явление природы, в котором, как он видел, возникает «современный человек новой, твердой как сталь породы».

«Цель этой книги — дать читателю точную картину тех переживаний, которые пехотинец — стрелок и командир — испытывает, находясь в знаменитом полку, и тех мыслей, которые при этом посещают его.

Книга возникла из дневниковых записей, отлитых в форме воспоминаний. Я старался записывать непосредственные впечатления, ибо заметил, как быстро они стираются в памяти, по прошествии нескольких дней, принимая уже совершенно иную окраску. Я потратил немало сил, чтобы исписать пачку записных книжек. и не жалею об этом. Я не военный корреспондент и не предлагаю коллекции героев; мое намерение — не живопись, как это могло быть, но описывать все так, как это было в действительности».

«Демократию я ненавижу, как чуму!» — еще в 1920-м говаривал один из его героев.

Уйдя с первого курса университета, Эрнст Юнгер (1895–1998) вступает добровольцем в Иностранный легион и отправляется в Африку. К моменту начала Второй мировой его мундир капитана вермахта был украшен всеми высшими воинскими наградами Германии. Юнгер был солдатом, философом и авантюристом.

Так же, как и персонажи его романов, автор «Гелиополя» должен был выбирать между светом и тьмой, озарением и пропагандой, человеком и сверхчеловеком. Выбор этот часто оказывался неверным, но всегда был красив. Для посмертной литературной славы этого достаточно.

Том содержит «Хронику» послевоенных событий, изданную Юнгером под заголовком «Годы оккупации» только спустя десять лет после ее написания. Таково было средство и на этот раз возвысить материю прожитого и продуманного опыта над злобой дня, над послевоенным смятением и мстительной либо великодушной эйфорией.

Несмотря на свой поздний, гностический взгляд на этот мир, согласно которому спасти его невозможно, автор все же сумел извлечь из опыта своей жизни надежду на то, что даже в катастрофических тенденциях современности скрывается возможность поворота к лучшему. Такое гельдерлиновское понимание опасности и спасения сближает Юнгера с Мартином Хайдеггером и свойственно тем немногим европейским и, в частности, немецким интеллектуалам, которые сумели не только пережить, но и осмыслить судьбоносные события истории ушедшего века.

Две дневниковые книги из «Излучений I» входят в состав настоящего издания. Это «Первый Парижский дневник» и «Кавказские заметки». Заканчивается «Первый Парижский дневник» временем отъезда Юнгера на Восточный фронт поздней осенью 1942 г.

«Кавказские заметки» охватывают период с конца октября 1942 г. до середины февраля 1943 г. и выделены Юнгером в отдельный дневниковый блок, поскольку тематически определены мыслями и впечатлениями, рожденными поездкой в Россию.

Среди сочинений Эрнста Юнгера книга «Рабочий» занимает центральное место, считаясь основным трудом этого автора по философии истории.

Осмысляя опыт мировой войны и революций, автор обращается к «рабочему» как к особому типу или гештальту, который позволяет охватить в целостном виде новые черты изменившегося мира. В его поле зрения такие важные феномены, как война, масса, власть, техника.

Вместе с двумя другими эссе «Тотальная мобилизация» (1930) и «О боли» (1934) эта книга завершает ранний и самый насыщенный период писательской деятельности автора.

Вашему вниманию предлагается издание двойного перевода (с французского на немецкий и с немецкого на русский) отдельных высказываний на разные темы консервативного французского политического мыслителя эпохи Великой французской революции Антуана Ривароля. Перевод с французского на немецкий выполнен немецким писателем, мыслителем, одним из главных теоретиков консервативной революции Эрнстом Юнгером.

Книга содержит избранные работы Эрнста Юнгера.

Первый перевод на русский язык дневника 1939–1940 годов «Сады и дороги» немецкого писателя и философа Эрнста Юнгера (1895–1998).

Этой книгой открывается секстет его дневников времен Второй мировой войны под общим названием «Излучения» («Strahlungen»). Вышедший в 1942 году, в один год с немецким изданием, французский перевод «Садов и дорог» во многом определил европейскую славу Юнгера как одного из самых выдающихся стилистов XX века.

«Сердце искателя приключений» — единственная книга, которая по воле автора существует в двух самостоятельных редакциях.

Впервые она увидела свет в 1929 г. в Берлине и носила подзаголовок «Заметки днём и ночью.»

Вторая редакция «Сердца» с подзаголовком «Фигуры и каприччо» была подготовлена в конце 1937 г., незадолго до начала Второй мировой войны. Работая над ней, Юнгер изменил почти две трети первоначального варианта книги. В её сложном и простом языке, лишённом всякого политического содержания и предвосхищающем символизм новеллы «На мраморных утесах» (1939), нашла своё яркое воплощение та самая «борьба за форму», под знаком которой стоит вся юнгеровская работа со словом. Именно этот язык отличает прозу зрелого Юнгера, делая его одним из самых блестящих стилистов в истории немецкой литературы XX века.

Эта книга при ее первом появлении в 1951 году была понята как программный труд революционного консерватизма, или также как «сборник для духовно-политических партизан».

Наряду с рабочим и неизвестным солдатом Юнгер представил тут третий модельный вид, партизана, который в отличие от обоих других принадлежит к «здесь и сейчас». Лес — это место сопротивления, где новые формы свободы используются против новых форм власти.

Под понятием «ушедшего в лес», «партизана» Юнгер принимает старое исландское слово, означавшее человека, объявленного вне закона, который демонстрирует свою волю для самоутверждения своими силами: «Это считалось честным и это так еще сегодня, вопреки всем банальностям».

«Эвмесвиль» — лучший роман Эрнста Юнгера, попытка выразить его историко-философские взгляды в необычной, созданной специально для этого замысла художественной форме: форме романа-эссе.

«Эвмесвиль» — название итальянского общества поклонников творчества Эрнста Юнгера. «Эвмесвиль» — ныне почти забытый роман, продолжающий, однако, привлекать пристальное внимание отдельных исследователей.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: